Второй шанс. Опозоренная невеста злодея - Дита Терми,Эя Фаль Страница 32

Я вытащила стопку и с негромким, но веским стуком бросила её на стол, прямо поверх разложенных военных карт Вальгора.

— Что это? – хрипло спросил отец, опуская взгляд на пыльные, чуть пожелтевшие листы.

— Это твоя слепота, папа, – спокойно ответила я, глядя, как он нерешительно тянется к чёрной ленте. – Цена твоего спокойствия, пока ты думал, что твой дом – это твоя крепость. Открой. Посмотри сам.

Герцог дернул ленту, и бумаги веером рассыпались по столу. Я не стала указывать ему, с чего начать. Его наметанный глаз военного интенданта, привыкшего сверять списки провианта и жалованья для многотысячной армии, сам должен был зацепиться за нужные детали. И он зацепился.

Отец взял верхний лист – счёт от крупного столичного торговца сукном. Нахмурился. Переложил его, достал следующий – долговую расписку на имя какого-то сомнительного ростовщика из нижнего города, о котором я слышала только краем уха. Затем пошли счета за ремонт поместий, которые никогда не ремонтировались, расписки за покупку породистых лошадей, которых никогда не было в наших конюшнях, переводы огромных сумм золотом на счета подставных гильдий.

— Это... это моя подпись, – пробормотал он, поднося один из счетов ближе к свету канделябра. Его голос звучал растерянно, почти жалко. – Но я никогда не утверждал эти траты. Пять тысяч золотых за восстановление южного крыла Блэкхилла? Блэкхилл заброшен уже тридцать лет!

— Присмотрись к подписи, отец, – сухо посоветовала я, подходя ближе и опираясь ладонями о край стола. – Посмотри на нажим пера. Ты всегда делаешь резкий росчерк в конце буквы «Л», потому что привык ставить подписи в спешке, на колене в походном шатре. А здесь линия выведена аккуратно, старательно. И печать. Это твоя личная печать, дубликат которой хранится у твоей законной и горячо любимой жены для бытовых нужд на случай твоего долгого отсутствия.

Отец тяжело опустился в кресло. Бумага в его руках жалобно хрустнула, когда его пальцы судорожно сжались.

Я ждала, что сейчас он взорвется от ярости на предательницу-жену, но вместо этого его лицо закаменело. Взгляд, который он на меня поднял, был ледяным, колючим и полным тяжёлого, давящего подозрения. Годрик Лансер привык сражаться с врагами, которых видно в подзорную трубу. А я сейчас требовала от него поверить, что враг годами спал с ним в одной постели. И требовала это я – дочь, чьей разумности он давно перестал доверять.

— Подделка подписи, значит... – его голос прозвучал тихо, но в этой тишине отчётливо лязгнул металл. – Арианна, ты хоть понимаешь, в какую грязную игру сейчас пытаешься меня втянуть?

— Я принесла тебе факты, папа, – ровно ответила я, выдерживая его давящий взгляд.

— Факты? – он горько, зло усмехнулся и бросил смятый счёт обратно на стол. – Ты приносишь мне ворох пожелтевших бумажек, которые якобы случайно нашла в пыли, и обвиняешь мою жену в хищении состояния. Женщину, которая все эти годы была моей единственной опорой! Пока ты изводила меня своими бесконечными истериками, пока позорила моё имя на приемах и бегала за Люцианом, как дворовая собачонка, именно Клодия оправдывала тебя. Она вела дела, она сглаживала твои скандалы, она умоляла меня не отсылать тебя в монастырь! А теперь ты хочешь, чтобы я поверил, что она – расчётливая воровка, а моя взбалмошная дочь вдруг за одну ночь превратилась в великого сыщика?