Зачарованная река - Ребекка Росс Страница 32

Ему нужно было побыть одному.

Мирин, должно быть, почувствовала это и вышла, не сказав ни слова и притворив за собой дверь.

Джек вздохнул, сбрасывая маску. Его лицо исказилось от боли, и он закрыл глаза, делая долгие глубокие вдохи, пока не почувствовал в себе достаточно сил, чтобы осмотреть свою старую комнату.

На письменном столе горела свеча, отбрасывая тусклый свет на каменные стены. Его детские книги были выстроены в ряд, и он гадал, успела ли Фрей прочесть их. Он с удивлением обнаружил, что его рогатка все еще висит на гвозде в стене, рядом с небольшим гобеленом, который, должно быть, принадлежал его сестре. Тростниковый коврик покрывал пол, а в углу стояла кровать, накрытая его детским одеялом. Мирин соткала его для сына – теплое одеяло, защищавшее холодными ночами на острове.

Его взгляд зацепился за что-то рядом с подушкой. Нахмурившись, Джек подошел ближе и разглядел букет полевых цветов. Неужели Фрей собрала их для него? «Конечно, нет», – подумал он. Джек не мог и представить, что его мать и сестра ждали его прихода весь день с тех самых пор, как услышали о его возвращении от ветра.

Юноша отложил свою арфу, затем разделся и облачился в одежду, которую сшила для него Мирин. К его удивлению, она оказалась ему впору. Шерсть была теплой и мягкой на ощупь, а плед окутывал его, словно объятия.

Джек задержался в своей комнате еще на мгновение, стараясь избавиться от нахлынувших чувств. Когда он наконец вернулся в гостиную, Мирин уже накрыла на стол.

На этот раз он принял ее заботу и уселся у огня в кресло с соломенной спинкой. Суп пах кабачками, луком и перцем – всем тем, что Мирин выращивала у себя в огороде. Джек дал пару развеяться, прежде чем начать есть, наслаждаясь насыщенным вкусом блюда. Это был вкус детства, и он готов был поклясться, что на мгновение время остановилось, позволив ему заглянуть в прошлое.

— Ты вернулся домой насовсем, Джек? – спросила Мирин, усаживаясь на стул напротив.

Джек колебался. В голове у него все еще крутились вопросы о Фрей, ответы на которые он хотел получить. Но он решил подождать. Джек и так почти одурачил себя, представляя, что возвратился в старые времена, когда Мирин рассказывала ему истории у очага.

— Я вернусь на Большую землю к началу осеннего семестра, – ответил он, несмотря на предупреждение Адайры.

— Я рада, что ты дома, пусть и ненадолго, – сказала Мирин, переплетая пальцы. – Мне любопытно узнать побольше о твоем университете. Как там? Тебе нравится?

Он мог бы рассказать ей многое. Мог бы начать с того, как в первые дни он ненавидел университет, с каким трудом ему давалась музыка, как он хотел разбить свой инструмент и вернуться домой.

Но, возможно, она уже знала об этом, читая между строк его писем.

Он мог бы рассказать ей о том моменте, когда все изменилось: на третьем курсе самый терпеливый из профессоров начал учить его играть на арфе, и Джек наконец нашел свое предназначение. Ему велели беречь свои руки, позволить ногтям отрасти, словно он должен был стать каким-то новым существом.

— Вполне нравится. Погода приятная, еда сносная, компания хорошая.

— Ты счастлив, Джек?

— Да. – Ответ был быстрым, скорее инстинктивным.

— Хорошо. Я не хотела верить словам Лорны о том, что ты достигнешь успеха и процветания на Большой земле. Но как же она была права.