Мальчик, который ел призраков - Дарья Крупкина Страница 32

К счастью, после второй чашки кофе мать засобиралась на работу, выдала ещё несколько неодобрительных высказываний, искренне обняла на прощание и ушла, снова на миг впустив духоту внешнего мира.

Генри какое-то время сидел за столиком, задумчиво смотря в окно. Люди торопились, спешили куда-то, начали появляться туристы с картами и смартфонами в руках – они смешно таращили глаза, поэтому не составляло труда их распознать.

Темнокожая девушка улыбнулась ему через стекло, но Генри почти не обратил внимания. Встреча с матерью прошла нормально, и всё равно было тошно, а может, завтрак потребовал слишком большой сосредоточенности, и Генри потратил энергию прилива жизненной силы цыплёнка.

Генри потёр виски, отчасти радуясь, что сейчас не надо натягивать улыбку и лавировать, как в разговоре с матерью, или собираться, чтобы не терять нить разговора с Заком.

По крайней мере, с Изабель Генри был собой: она спокойно принимала и его бурные эмоции, если ему всенепременно надо с ней поделиться, и его периоды затишья, печали или уединения, когда он мог целый день не выходить из комнаты.

Генри ощутил рядом призраков. Пульсирующие остатки чьих-то жизненных энергий, в городе их не меньше, чем на болотах. Решительно отмахнувшись, Генри поднялся и сам нырнул во влажный жаркий воздух, чтобы вернуться к пикапу и поехать к Изабель.

Генри знал, что привязан к сестре куда больше, чем она к нему.

Он думал, это нормально. Наверное, она всегда воспринимала его младшим, а вот Генри ощущал себя наравне с сестрой и сам старался за ней «присматривать».

Родители любили детей, но игнорировали колдовство, и Генри недоумевал, как так вышло с бабушкой, занимавшейся вуду. Гораздо позже он узнал, что ко всему магическому резко отрицательно относилась мать, оказывается, у неё была подруга, заболевшая ещё совсем маленькой. Ей на помощь призывали лоа и прочих духов, совершали обряды на перекрёстках и жгли цветные свечи, но она всё равно умерла. Как оказалось, стоило ехать в больницу, там помогли бы, по крайней мере, шанс был.

Это сильно повлияло на мать. Даже когда она выросла, то заявляла, что вместо обрядов лучше использовать медицину, а доверять стоит не лоа, а учёным.

Отец же оставался практичным человеком, он много работал и хорошо ориентировался в цифрах, счетах и как организовать своё дело, а не общаться с призраками. Ему это было неинтересно. Когда Генри вырос, отец пытался с ним пару раз неловко поговорить, и Генри осознал, что отец сильно любил мать и поддерживал её, а сам не понимал, что делать с вуду. Но Генри к тому моменту уже был слишком самостоятельным, чтобы заинтересоваться подобным разговором.

Он не был глупым, поэтому в школе быстро сообразил, о чём стоит молчать, чтобы с тобой дружили. Как не стоит показывать, что ты умнее сверстников или чем-то от них отличаешься. Но молчание не отменяло того, что он чуял смерть, ел призраков и играл с живыми игрушками сестры.

С Изабель они оставались на одной волне. В школе общались мало, но дома совсем другое дело. Особенно летом, обменивались книгами и много гуляли.

Подростком Генри постоянно штормило. Он зачастую уставал от собственных эмоций, совершенно их не контролировал, а его импульсивность вечно заводила в неведомые дебри.

Изабель уехала в колледж, когда Генри было пятнадцать, и он мучительно пытался приложить к чему-то свою энергию.