Эхо Синтры - Дмитрий Вектор Страница 33

Комната была просторной и строгой, обставленной тёмной мужской мебелью. Никаких следов личных вещей, кроме нескольких книг на столике у окна. Он осторожно опустил её на широкую кровать, застеленную тёмно-синим покрывалом.

— Отдыхай, — приказал он.

— Я не ранена, — упрямо повторила она, пытаясь сесть.

— Ляг, — его голос не терпел возражений. Он опустился на край кровати рядом с ней и, прежде чем она успела что-то сказать, осторожно, но настойчиво прикоснулся пальцами к её затылку, пробираясь сквозь волосы. Его прикосновение было клинически-отстранённым и одновременно бесконечно бережным. Холод его пальцев был странным — он не обжигал, а, наоборот, успокаивал пульсирующий гул в её голове.

— Здесь ничего нет, — констатировал он после долгого, тщательного осмотра. — Но это ничего не значит. Возможен шок. Сотрясение. Ты должна лежать.

Он впервые назвал её на «ты». Этот переход, такой естественный в этой экстремальной ситуации, прозвучал интимнее любого признания.

— Я принесу воды, — сказал он, поднимаясь.

— Тьягу, — остановила его Лара. — Почему ты не показал мне этого раньше? Твоей силы.

Он замер у двери, не оборачиваясь.

— Потому что это не сила. Это клетка, — глухо ответил он. — Чем больше её используешь, тем крепче её прутья. И тем больше она требует взамен.

Он ушёл, оставив её одну с этой загадочной фразой. Лара смотрела на потолок и пыталась осмыслить произошедшее. Он не просто бессмертный затворник. Он был чем-то вроде духа-хранителя этого места, его неотъемлемой частью, способной изменять его ткань. Но эта способность была и его проклятием, вытягивающим из него жизнь.

Он вернулся через несколько минут не только с водой, но и с подносом, на котором стояла тарелка супа и свежий хлеб. Он поставил поднос на прикроватный столик.

— Ты должна поесть.

— Я не….

— Ты будешь есть, — отрезал он. — Тебе нужны силы.

Лара подчинилась. Она ела, а он сидел в кресле у окна, молча наблюдая за ней. Его присутствие больше не давило. Оно создавало вокруг неё кокон безопасности. Дом молчал. Казалось, после своей яростной атаки он затаился, выжидая.

— Итак, какие теперь правила? — спросила Лара, отставив пустую тарелку.

Тьягу перевёл на неё свой серьёзный взгляд.

— Правило одно. С этого момента ты не остаёшься в этом доме одна. Ни на минуту. Если я в кабинете — ты сидишь в этой комнате. Если я в библиотеке — ты идёшь со мной. В галерею мы будем входить только вместе.

— Это тюрьма, — не удержалась она от замечания.

— Это карантин, — поправил он. — Ты — источник света, который раздражает старую рану этого дома. Я — единственный, кто может служить фильтром. Моё присутствие рядом с тобой гасит его агрессию, уравновешивает поля. Когда ты одна, ты беззащитна. Я больше не допущу такой ошибки.

Именно в этот момент, когда они заключили свой новый, странный пакт, в тишине дома раздался резкий, требовательный звук. Звонок у входной двери.

Тьягу напрягся. Всё его тело подобралось, как у хищника, услышавшего чужака на своей территории.

— Жди здесь. Не выходи, — приказал он и бесшумно вышел из комнаты.

Лара, разумеется, не послушалась. Как только его шаги стихли в коридоре, она соскользнула с кровати и на цыпочках подкралась к двери. Приоткрыв её на сантиметр, она увидела, как он спускается по главной лестнице. Холл внизу был залит дневным светом. Он открыл дверь.