Лето, когда я встретила тебя - Пом Пинун Страница 33

После этого мы перестали общаться. Но каждый день в моем личном шкафчике появлялся теплый кофе или горячий шоколад. В такие моменты чувство вины и тоска по Юхёну вскипали внутри, но, глядя на лица однокурсников рядом, я изо всех сил подавляла эти чувства.

И старалась проводить с Сону как можно больше времени, по десять раз на дню повторяя, что люблю его. Все лишь бы стереть остатки вины. Однако она не ослабевала, а мыслей о Юхёне становилось все больше. Когда я была с парнем, думала о Юхёне, когда видела напиток в шкафчике – вспоминала его. Можно ли назвать любовью это чувство, что разделилось между двумя? Обычные люди смотрят только на одного. Может, со мной что-то не так? Неужели я не способна на обычную, нормальную любовь?

Прошло около двух недель с тех пор, как в моем сердце поселились двое. В субботу, после долгого молчания, пришло сообщение. Я уже решила остаться с Сону, но сердце по-прежнему тянулось к Юхёну.

Ёрым, не могла бы ты сегодня в девять вечера встретиться со мной в том пабе, где мы были в прошлый раз? Мне нужно кое-что тебе сказать, обязательно. Я буду ждать.

В сообщении чувствовалась необычная энергия. Словно тяжелый камень лег на грудь, стало трудно дышать.

За час до встречи я встала перед зеркалом. Отражение расплывалось и кружилось. Чтобы привести мысли в порядок, я вышла немного пораньше. На набережной было людно – спортсмены, зрители уличных выступлений. Я думала, что прогулка прояснит голову, но, сколько бы я ни двигалась, клубок мыслей в голове лишь запутывался сильнее.

Погруженная в думы, я вдруг увидела баскетбольную площадку, где мы с Юхёном лежали и слушали музыку. В отличие от того безлюдного дня, сейчас там играло много людей. В памяти всплыл вечер, когда мы ели токпокки и слушали Джейн, и меня накрыло – слезы брызнули из глаз. Я ведь хотела провести свой последний день с Юхёном, так почему же сделала иной выбор? Почему я не могу поступать так, как велит сердце? Почему я такая трусливая?

Я долго стояла, наблюдая за играющими в баскетбол, и, взглянув на телефон, увидела, что до девяти осталось пять минут. Когда я вошла в паб, Юхён окликнул меня голосом, более светлым, чем я ожидала.

— Ёрым, я здесь!

— Ага, давно не виделись. Как ты?

— Экзамены вроде нормально сдал. А ты как?

Мы какое-то время обменивались пустыми фразами: как оценки, как задания сдал. У Юхёна был вид человека, который хочет что-то сказать, но он молчал, и я тоже не расспрашивала.

— Ты все еще ходишь в ту клинику?

— Ага. Но давно не была.

Я не могла сказать, что не хожу, потому что боюсь с ним столкнуться.

— Понятно. Я волновался. На, держи.

Он протянул мне тонкую тетрадь и белый бумажный пакет.

— Что это?

— Лекарства, полезные для спины и шеи. И немного витаминов положил. А в тетради записал упражнения, которые хорошо делать, когда болит спина.

Я раскрыла ее – там были нарисованы растяжки. Половина тонкой тетради была заполнена его неумелыми рисунками и корявым почерком, и от этого защемило в груди.

— Рисунки милые. Спасибо. А вот почерк – как у ученика начальной школы, – нарочно бодро улыбнулась я.

— Что? Ты не способна оценить истинную ценность моего почерка? Надо бы вам поработать над своим вкусом, госпожа Пэк Ёрым?

Несмотря на то что за эти две недели каждый из нас передумал о многом, мы болтали и дурачились, словно ничего не случилось. Мои глаза потихоньку покраснели, а он все так же светло улыбался. Наверное, я подсознательно чувствовала, что этот часовой разговор – последний.