Пожираюший - Полина Щербак Страница 34

Он пытается схватить меня за плечо, но я его отдёргиваю.

— Стой! – Рэй становится на пути.

— Отойди!

— Нола, подожди, пожалуйста. Прости. Я не хотел тебя обидеть.

— Ага. Не хотел. Да тебе вообще всё равно!

— Мне не всё равно. Нола, – он осторожно, едва прикасаясь пальцами, берёт меня за плечи, – посмотри на меня.

Я не смотрю.

— Прости, правда.

— Проехали, – отвечаю я, всё так же не глядя на него.

— Прощаешь?

— Подумаю.

Мы идём к дому, и я оставляю за собой тонкие полоски воды, которые тут же смешиваются с пылью. Рэй пытался впихнуть мне свою сухую одежду, но я не согласилась, так что сейчас он идёт виноватый и притихший, и, честно говоря, так гораздо лучше.

Белая и дедушка Роберт перебрались на лавочку у дома.

— Нола! – подпрыгивает Белая. – Что случилось?

— Упала, – отвечаю я.

— Надо переодеться.

— Я сейчас всё принесу, – говорит Рэй и быстро уходит в дом.

Он приносит мне белую футболку и серые шорты, а мокрую одежду выжимает и развешивает на улице.

Потом нам показывают весь дом. Кроме большой комнаты с «закатом», там есть ещё одна, поменьше, тоже вся в картинах (там ещё стоит диванчик в форме ладони), а наверху – три маленькие. В одной круглый год живёт дедушка Роберт, рядом комната Рэя. Третью отдали нам. Дедушка Роберт говорит, что здесь обычно ночевали гости художника. В комнате двухъярусная кровать, столик, кресло и несколько картин, конечно же.

Рэй ведёт себя как паинька, подливает мне чай, спрашивает, не холодно ли. Только к концу вечера снова пару раз включает свои подколы. Когда темнеет, дедушка Роберт разжигает камин в большой комнате. Становится странно, красиво и как будто не по-настоящему. Отблески огня пляшут на «Последнем закате», и он выглядит как город в ту первую ночь, когда мы с мамой бежали к убежищу. Я снова думаю о маме. Она давно должна была вернуться и сейчас, наверно, с ума сходит оттого, что я пропала. Интересно, а меня искали? А может, в этот раз нашим удалось выбраться из города, и они пошли… куда? Может, уже прибыла помощь? А потом… потом мой взгляд падает на Рэя. Он сидит передо мной на полу и не видит, что я смотрю на него. А я вдруг вспоминаю тот момент на реке. То прикосновение. Господи, нашла о чём думать! И я пытаюсь выгнать эти мысли из головы. Но они никуда не уходят.

Я ложусь на второй ярус кровати, так же, как спала в моём убежище, и смотрю в потолок. Мне очень хочется поговорить, но я молчу, хотя слышу, что Белая тоже не спит. Ещё недавно мы болтали так с Ланой. А теперь я на много километров от Этры. Я перебираю в голове, с чего бы начать, но тут Белая первая подаёт голос:

— Хорошо тут, да?

— Да. Тут хорошо.

Пауза.

— Ты вроде сдружилась с этим дедушкой Робертом?

— Он такой добрый. И так интересно рассказывает. Мой папа ведь искусствовед.

— Ну и семейка у вас.

— Это да. – Я слышу, что она улыбается. – Они с мамой на благотворительном концерте познакомились. Так что я тоже люблю картины. И музыку тоже люблю.

— Понятно.

— А твой папа?

— Что – мой папа?

— Он…

— Я не знаю.

— А.

— Они с мамой не общаются. Он приезжал один раз, когда мне было лет семь, и всё. Я его толком и не помню.

— Прости.

— За что?

Снова пауза.

— Мне кажется, ты нравишься Рэю, – говорит Белая.

— Бред.

— Он на тебя так смотрит.

— Ты-то прям эксперт.