Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 342

— А я думал, ваша братия для этого четками пользуется.

— Я же сказал: Потто у меня все отнял, – удрученно напомнил Шелк. – Все отнял, даже очки.

— Надо же… я и не знал, что ты очки носишь.

«Осознал, что, узрев погруженных в сон Пасом и умерших во сне, не подумал об их погребении и даже не помолился о них, а когда мы с Мамелхвой нашли кости той, что несла с собою фонарь, в гордыне своей забрал фонарь, не позаботившись предать ее останки земле. Зарекаюсь впредь поддаваться гордыне, а об усопших впредь не забуду никогда. Клянусь в сем, о Иеракс, а тебе принесу в дар черного козла, только смилуйся, вызволи нас из неволи!»

«О Чарующая Фельксиопа, не гневайся на меня, почитавшего тебя неизменно! Тебе, о Фельксиопа, подвластны пророчества и колдовство. Неужто я обречен никогда более не метать жребия в день фельксицы и не читать по внутренностям жертв хронику дней грядущих? Вспомни о щедрых жертвах, принесенных мною богам от Дриадели, от Чистика и от собственного имени в минувшую сциллицу! Вспомни: я прочел внутренности каждой, за исключением птичьих! Оглянувшись назад, дабы уразуметь, чем мог навлечь на себя твое недовольство, о Фельксиопа, я осознал, что…»

Внезапно комната погрузилась в такую тьму, какой Шелк не видывал еще никогда и нигде, даже в туннеле, заваленном доверху пеплом, – тьму осязаемую, удушливую, без единого, хоть самого крохотного проблеска, без малейшего намека на свет.

— Это Лемур! – встревоженно зашептал Журавль. – Прячь голову!

Раздосадованный, не понимая зачем – и, кстати, куда – прятать голову, Шелк даже не шевельнулся.

«Осознал, что даже не попытался найти что-либо волшебное в…»

Дверь распахнулась. Обернувшись на шум, Шелк успел разглядеть входящего, заслонившего собою почти весь дверной проем, а после дверь увесисто, с лязгом захлопнулась, однако щелчка задвижки за сим не последовало.

— Встань, патера.

Голос советника Лемура оказался глубоким, звучным, бархатным баритоном.

— Мне требуетесь вы оба. Доктор, возьми это.

Глухой, мягкий шлепок…

— Возьми, возьми. Подними.

— Мой медицинский саквояж?! – донесся из темноты голос Журавля. – Откуда он у тебя?

Лемур рассмеялся, и поднимавшийся на ноги Шелк вдруг почувствовал иррациональное желание подхватить его смех – столь заразительный, добродушный, сердечный.

— Ты полагаешь, что мы посреди озера? Нет, ошибаешься. Мы все еще в подземельях, в гроте, однако вскоре снимемся с якорей. Все просто: я переговорил с Кровью, и один из его пилотов привез саквояж. Да, для тебя, патера, у меня тоже есть несколько небольших подарков. Держи, это твое.

Протянув вперед обе ладони, Шелк принял у него четки и подаренный матерью наперсный гаммадион с серебряной цепочкой (и цепочка, и четки оказались спутанными в клубок).

— Благодарю тебя, – откликнулся он.

— Ну и храбр же ты, патера! Для авгура – невероятно, исключительно храбр. Как полагаешь, сумеете ли вы с доктором, действуя заодно, одолеть меня?

— Не знаю.

— Хм-м… вижу, с утратой бога храбрости у тебя поубавилось. А ты, доктор, что скажешь? Вы с авгуром, вместе… а?

— Нет, – ответил Журавль из темноты, со стороны койки.

Ответу его сопутствовал негромкий щелчок застежки.

— У меня при себе, за брючным поясом, твой иглострел. И твой, патера, тоже. Он в рукаве. Еще немного, и я верну вам оружие. Как по-твоему, сможете вы с другом, доктором, получив назад иглострелы, покончить со мной в темноте?