Криминалист 6 - Алим Тыналин Страница 35

Эмили стояла, глядя на ленты. Потом сказала негромко:

— Это значит, кто-то смешивал состав вручную? По памяти или по рецепту?

Чен повернулся к ней:

— По рецепту. Очень хорошему рецепту. Четыре процента это ничтожная погрешность. Вслепую, без спектрофотометра, такую точность не достичь. Тот, кто смешивал, знал формулу и работал аккуратно. Но заводского оборудования не имел, ручное смешивание всегда дает разброс, и четыре процента укладываются ровно в диапазон ручной работы.

— Профессиональный полиграфист, — сказал я. — Знает рецептуру государственных чернил. Имеет доступ к компонентам, хромат свинца, берлинская лазурь, льняное масло. Имеет пантограф для копирования подписей. Возможно это бывший сотрудник «Бюро гравировки и печати» или типографии, выполняющей государственные заказы.

Чен промолчал. Он не делал выводов за пределами лабораторных данных, это как раз и ценно. Я записал результат в блокнот, поблагодарил обоих и ушел, забрав паспорт Уилки обратно в конверт. Архивные паспорта оставил, Чен хотел провести дополнительное сравнение бумаги на просвет и зафиксировать все в лабораторном журнале.

На третьем этаже пахло кофе, табаком и тонером от копировального аппарата в конце коридора. Я сел за стол, положил перед собой блокнот с тремя колонками: «Штат», «Номер загса», «Результат». Снял трубку телефона, набрал ноль.

— Коммутатор ФБР, — ответил женский голос.

— Межгород, пожалуйста. Кливленд, Огайо. «Бюро записей актов гражданского состояния» округа Кайахога.

— Одну минуту, агент.

Щелчок. Тишина. Потом раздались длинные гудки, далекие, с характерным эхом межгородской линии. Пауза. Снова гудки. Прошла минута, потом две. На третьей послышался щелчок соединения.

— «Бюро записей», Кайахога-каунти.

— Доброе утро. Специальный агент Итан Митчелл, Федеральное бюро расследований, Вашингтон. Мне нужно поговорить с заведующим архивом.

Пауза.

— С заведующим? По какому вопросу?

— Федеральное расследование. Мошенничество с документами.

Еще одна пауза, потом звук, с каким трубку кладут на стол, шаги, отдаленный женский голос: «Мистер Новак, вас… из ФБР…» Минута ожидания. Шуршание.

— Новак слушает.

— Мистер Новак, агент Митчелл, ФБР. У меня к вам вопрос, на первый взгляд необычный. Запрашивал ли кто-нибудь в последние два года повторные копии свидетельств о рождении лиц, родившихся между тысяча девятьсот тридцатым и пятидесятым годами и умерших в младенческом возрасте, до одного года?

Тишина.

— Извините, агент, я не уверен, что правильно понял. Вы спрашиваете про свидетельства о рождении… мертвых детей?

— Именно. Меня интересует не само свидетельство, а факт запроса. Кто приходил или присылал письмо с просьбой выдать копию. Имя заявителя, дата, форма обращения, лично, по почте, через адвоката.

— Хм. — Новак помолчал. — Мы выдаем около четырехсот копий в месяц. За два года это почти десять тысяч документов. Большинство запросов почтовые. Мы не проверяем, жив ли указанный в свидетельстве человек. Мы проверяем только наличие записи в реестре. Если запись есть, выдаем копию. Три доллара, конверт с обратным адресом.

— Я понимаю, мистер Новак. Но ведете ли вы журнал выдачи? Запись о том, кто запросил, на чье имя и когда?

— Ведем. Книга регистрации, рукописная. По месяцам. Но в ней только имя заявителя и имя, указанное в свидетельстве. Нет графы «жив или мертв». Чтобы найти то, что вы ищете, мне пришлось бы вручную сверять каждый запрос с реестром смертей. За два года. Десять тысяч запросов.