Пропавшее завещание - Анна Завгородняя Страница 35

Уве и фон Эберштейн переглянулись. Макс поспешил ко мне, протянул руку, помогая подняться на ноги. Его рука была удивительно крепкой и теплой. Мне понравилось прикосновение графа.

— Вы в порядке, госпожа Вандермер? – спросил Макс, с волнением глядя мне в глаза.

— Более чем, — ответила я и отряхнула снег с платья.

— Что будем делать с этим… — Уве подошел к Гельмуту и так посмотрел на рыжего оборотня, что я поняла: вампир едва удержался, чтобы не поддать Гутенбергу ногой по ребрам.

— Оставь его в покое. Сейчас отвезем Гельмута в его дом, и пусть больше не показывается мне на глаза, — принял решение граф. Затем он с недовольством наклонился, легко поднял Гельмута на руки и вошел в лес, перебросив рыжего мерзавца через седло своего жеребца.

— Вот это вы его! – услышала я, и из дальних кустов выскочил Штефан.

Кажется, мальчишка снова ослушался – следил за нами и оказался невольным свидетелем схватки.

— Штефан? – попеняла мальчику.

Юный маркграф смущенно прошаркал ногой по снегу.

— Я думал, вдруг пригожусь, — сказал он и тут же втянул голову в плечи, когда его увидел Максимильян.

— Штефан, это переходит все границы, — заявил фон Эберштейн тоном, не терпящим возражение.

— Я больше не буду, — вскинул голову мальчик.

— Трудно верится, — прошептала я, но лисенок услышал. Повернулся ко мне и посмотрел так, будто видел впервые.

— И вас тоже буду слушаться.

— Старо предание, — пошутил Уве и вывел наших лошадей из леса следом за жеребцом графа, которая везла Гельмута Гутенберга, еще не пришедшего в сознание.

«Впрочем, это даже к лучшему», — подумала я.

* * *

— Ума не приложу, куда делось завещание! – Максимильян фон Эберштейн прошелся по кабинету и только достигнув камина, повернулся к Уве, занявшему кресло. Вытянув ноги, вампир следил за другом, разделяя его тревогу.

— Слуги сообщили, что видели, как господин Гельмут, сразу после нашего отъезда, вошел в этот самый кабинет и рылся в моих бумагах, — добавил граф.

— Это многое объясняет, — сказала я, грея руки теплом фарфоровой кружки с налитым в нее душистым травяным чаем. – Гельмут и заявился в особняк, когда вы прибыли, потому что надеялся, что завещание у вас.

— Все это время бумаги хранились в доме, — ответил мой наниматель.

Я пригубила чай и едва не мурлыкнула от удовольствия вкуса: кусочки сухой малины, листья лимонника, палочка корицы и щепотка разнотравья! То, что надо после напряженного дня, проведенного вне дома.

— Я не понимаю, в чем проблема? – уточнил Уве, покосившись в мою сторону. – Теперь без своего папаши Гельмут вряд ли поднимет вопрос наследования.

— А если поднимет? – осведомился Макс сухо. – В конце концов, я должен знать, куда делось завещание? Диббук не просто так орудовал в «Серебряных кронах». Он искал его, вы понимаете?

Я допила чай, поставила чашку на стол и бросила быстрый взгляд в сторону каминной полки, на которой часы отмеряли время. Сейчас стрелки показывали половину двенадцатого. Скоро полночь, и я жутко устала, так что, кажется, мне пора покинуть графа и его друга.

— До завтра, господа, — сказала я, поднимаясь на ноги.

Уве тут же встал – приличия, будь они неладны.

— Конечно. Я забылся. Вы, верно, утомились. – Макс улыбнулся.

— Спокойной ночи, ваша светлость. И вам добрых снов, господин барон.