Мертвая невеста - Дарья Иорданская Страница 35

Потом ему вспомнились опутанные выцветшими красными веревками столбы, виденные вчера по дороге в пещеры. Старик может иметь в виду границы в большей степени метафорические, мистические.

Их уже в первый день вдоволь накормили этими байками.

— Невеста соблюдает границы, – подтвердил его мысли старик. – Она не входит за столбы, если ее не позвать.

— Позвать?

Старик кивнул с довольным видом:

— Именно так, юноша. Позвать. По недомыслию привести ее за собой. А бывает и по-другому. Бывают дурные, злые люди, которые приводят Невесту в свой дом, чтобы она…

Старик замолк и принялся озираться беспокойно. Ло Фэн едва заметно поморщился: спектакль выходил так себе.

— Если указать Невесте на человека, она его заберет, – зловеще проговорил старик, понизив голос до шепота, – и никто его больше не увидит среди живых.

* * *

Люди, которым Лусы описывала Ночь, только пожимали плечами и уходили молча. Были они неприветливы и на чужачку смотрели с подозрением. За их угрюмостью мерещилось нечто темное и страшное, и Лусы приходилось то и дело себя одергивать. Примерно час спустя она признала, что Ночи нет нигде – равно как и киношников, о которых Лусы тоже пару раз спрашивала. Как сквозь землю провалились.

Каким образом люди могут пропасть в большом густонаселенном городе, Лусы хорошо себе представляла. Там легко скрыться и еще легче попасть в неприятности. Но деревенька казалась такой маленькой, такой замкнутой. Здесь каждый пришлый человек как на ладони.

Тут невольно вспомнилась алая фигура в ночном тумане, и Лусы одернула себя, приструнила разыгравшееся воображение. Призраков не существует. Это только местная легенда, отголосок какой-то старой и мрачной истории, а может быть, объяснение случающихся в горах исчезновений. Человек может заплутать в пещерах или сорваться со скалы, его могут загрызть дикие звери.

На этой мысли Лусы поежилась и принялась озираться. Она уже спустилась до самой нижней точки долины, миновав большую часть деревни и заливные поля. Здесь стоял зеленоватый туман почти по пояс, и постоянно в нем что-то мерещилось. Тени. Щупальца. На поверку это будут лишь плети, побеги, корни. У страха глаза велики. А из диких зверей тут, должно быть, крысы да зайцы, да и от тех местные жители должны оберегать свои посевы.

Лусы сделала еще шаг вперед, наткнулась на что-то и, теряя равновесие, ухватилась за деревяшку, чтобы не упасть. Она была холодной, осклизлой от постоянной сырости, мертвой. Туман под ее рукой разлетелся клочьями, разомкнулся на мгновение. И крик застыл в горле.

Лусы могла собой гордиться. Она не завизжала, как глупая девчонка или героиня дешевого ужастика. Она лишь поперхнулась криком, загнала его назад в грудь и поспешила отдернуть руку, вытереть ее об одежду. Рука ее только что касалась надгробия.

В этом не было ничего настолько уж страшного или экстраординарного. Должны же жители Цинтай где-то хоронить своих усопших. Но было в этом кладбище что-то неправильное, что-то неестественное. Налетевший ветер сорвал покров тумана, обнажая столбики почти в рост Лусы. На каждом вырезано имя и год. Только одна-единственная дата. На том, которого только что касалась Лусы, было написано «Цин Ман, 2010». Ни месяца, ни числа. Столб выглядел так, словно простоял тут, в тумане, не одно десятилетие. Успел почти сгнить.