Увидимся в другой жизни - Катриона Силви Страница 36

— Я повторяла несметное количество раз, и наконец это сработало. – Тора вскакивает с места, потревожив птицу, которая мгновенно взлетает на книжные полки. – Хочу научить ее еще кое-чему.

Санти улыбается, он трепещет перед Божественным промыслом: все его попытки расположить к себе Тору были безуспешны, пока раненая птица не упала с неба. «Спасибо, – говорит он без слов. – Спасибо за этот подарок».

* * *

Бог дал – Бог взял. На следующий день Санти, придя вечером с работы, видит пустой кабинет. Сердце испуганно колотится, пока он обыскивает дом. В окно спальни он замечает Тору в саду – она сидит на том же пеньке, где сидел он, когда разговаривал с матерью.

Санти идет к ней. Тора не плачет. Это даже хуже – глубокая скорбь и отсутствие слез как признак того, что внутри у нее что-то сломалось.

— Я вышла сюда с ней… – мямлит Тора. – Думала, ей нужен свежий воздух.

— Ох нет… – Санти приседает, чтобы быть с Торой на одном уровне. – Когда?

— Утром. И она еще не вернулась. – Голос дрожит. – И зачем тогда это все? Чтобы она просто взяла и улетела?

Санти понимает, что это испытание, смысл которого – научиться отпускать. Вырвать из себя всю любовь, не глядя на то, какие жизненно важные органы при этом заденет. Он берет Тору за руку:

— Всегда была вероятность, что она улетит. Но разве оно того не стоило?

— Хватит! – Тора вырывает руку. – Знаю я эти трюки: задаешь мне наводящие вопросы, чтобы я думала, будто сама так решила. Давай. Скажи это.

Санти не сдерживается и повышает голос:

— Тебе нужно гордиться тем, что ты сделала. Если бы не ты, Урра не выжила бы.

— Тогда лучше бы я дала ей умереть.

Санти не смеет возразить Торе, что на самом деле она не всерьез. Он-то как раз уверен в обратном – что сейчас, когда в ней бушует ярость, все так и есть. Он глядит в лес, раскинувшийся за садом. Он представляет, как птичка слетает с руки Торы – торопливо, в порыве опьяняющей свободы, потом садится на забор, на полпути между волей и неволей. Санти всегда старается найти и прочесть символы в окружающем мире. Но именно этот – когда дикое существо улетает от предложенной ему любви – он отказывается понимать. Его дочь – не птица. Она Тора. И он не отпустит ее так легко.

— Может, она прилетит тебя навестить, – успокаивает он.

— Она не вернется, – мотает головой Тора. – А даже если вернулась бы, то не вспомнила бы меня. Как будто меня вовсе не было.

— Но ты будешь ее помнить.

Интересно, почему слова такие тяжеловесные, как будто они обсуждают вопросы размером с галактику?

— Еще хуже. – Тора смотрит на него, глаза широко раскрытые, без слез. – Больше не хочу ее видеть.

Санти начинает воспринимать Тору как растение, вслепую тянущееся к солнцу. Он должен позволить ей справиться самой. Он крепко сжимает ей плечо и идет к дому.

Инстинкты его подводят. Спор еще не окончен.

— Почему ты всегда считаешь, что знаешь лучше моего?

Санти оборачивается. Все ответы – «потому что я твой отец, потому что я старше» – кажутся пустым враньем.

— Я так не считаю. Просто сейчас это моя работа – притвориться, что так оно и есть на самом деле.

От неожиданного признания Тора замолкает. Он вздыхает. Он так устал – слишком устал, чтобы удержаться от вопроса, который ему не позволено задавать.

— Почему ты так на меня злишься?