Завтра я стану огнём - Евгения Александрова Страница 36

Корабль снова швырнуло вниз, и я заорала, но мой крик тут же потонул в грохоте парусника о воду. Меня отшвырнуло к борту, я больно ударилась лбом, но это было не важно. Вцепившись намертво в какой-то канат, я пыталась разглядеть во мраке Бьёрна или хоть юнгу, но все пробегавшие матросы были заняты попытками забраться на мачты и свернуть паруса.

Где-то надо мной торчал капитан, и я попыталась добраться до него, но меня тут же осадили и истерично наорали: «Вернись в каюту, живо!» Изо всех сил я пыталась понять по лицам моряков, мы правда можем погибнуть или этот грохот для них привычен, но дождь только хлестал по щекам, не позволяя разглядеть что-то дальше своей руки.

Позади раздался смех, и я оторопело обернулась.

— Давай, давай, я за тобой, – бросил знакомый голос.

— Бьёрн! – крикнула я ему, прикрывая глаза от брызг и ветра.

Он не слышал, и я, пошатываясь, бросилась в его сторону. Кто-то едва не сшиб меня с ног, но мне во что бы то ни стало надо было добраться до светловолосого дархана – единственного, которого я знала достаточно хорошо, чтобы потребовать ответ!

Одного из матросов тошнило, а я поняла, что ужас настолько скрутил всё в тугой узел, что от страха смерти исчезла и дурнота. Хотелось только орать, когда палуба в который раз исчезала из-под ног.

— Бьёрн! – провопила я снова, видя, что он совсем недалеко.

Поднялась, дождавшись, когда волна уйдет, и, спотыкаясь, бросилась в его сторону.

Дархан был уже в двух шагах и не отзывался, только приматывал канат к железному крюку на палубе и что-то покрикивал на ивварском своим напарникам. Я до смерти боялась, что увижу и на его лице приближение смерти. Что все они лишь делают что-то из последних сил, зная, что нам не выжить!

Бьёрн бросил на меня взгляд, будто впервые заметил рядом. По его лицу текли потоки дождя, и он резко смахнул локтем влагу.

— Бьёрн, что происходит?! Мне страшно! Пожалуйста! – Не помня себя от паники, я схватилась за рукав и потянула на себя.

Казалось, ничто в этом мире не способно оторвать мои пальцы от его руки. Когда я тонула тогда, в детстве, я нахлебалась воды и так же намертво схватилась за одного из слуг, и отцу пришлось немало потрудиться, чтобы отцепить меня от него.

Бьёрн посмотрел на меня, и я похолодела, увидев на его лице пугающую улыбку в этом мраке – так мог улыбаться человек, готовый к гибели. Он не отвечал, и я взмолилась всем богам, которых знала, и ему заодно:

— Пожалуйста! Бьёрн!

— Вы забыли обращение, кирия, – отозвался дархан с издёвкой, подходящей самой Смерти.

Может, мы уже погибли и это моё предсмертное сумасшествие?!

Всю мою гордость смыла очередная ледяная волна, окатившая с ног до головы, в небе разорвалась молния. Корабль сотрясло так, что я будто видела, как он разбивается на части. Палуба ушла из-под ног.

— Мой господин?! – Я едва не рухнула на колени, продолжая цепляться за Бьёрна, будто он стал центром всего мира. – Пожалуйста!

Я не могла понять, о чём именно молю. Остановить проклятый шторм?! Вытащить нас отсюда? Сделать что-то с кораблём, подчинить стихию?

Он же маг, он должен уметь хоть что-то, что могло бы нас спасти!

Он слышит Четырёх богов, так пусть попросит их о милости! Может, он сам один из них, раз так спокоен, когда весь мир летит в бездну?