Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 37

Мне нужно знать наверняка.

Я подошел к девушке, не давая ей и шанса.

Поднял руки и приложил ладони к ее мягким, теплым от солнца щекам. Я не был готов к пронзившей меня боли.

К добравшемуся до самого духа взрыву.

— Я буду наблюдать за тобой через каждую звезду и все моря, – я опустил руку и потерся своим носом о ее – такой трогательный и маленький. – Ни время, ни расстояние, ни война, ни катастрофы не смогут остановить то, что правдиво. Ты – моя, и этого ничто не изменит.

Я горестно вскрикнул, когда видение пропало.

Меня пронзило незнакомым чувством – жестоким и яростным. Девушка охнула и дернулась в моих руках.

Ее кожа ужалила мою с такой силой, что весь остальной мир исчез. Превратился в ничто. Ничто не было таким же важным, как все это. Ничто не было таким же реальным, как она.

Как мои прикосновения к ее коже. Текущая по ее венам кровь, которая отметила нас, сделала похожими, но в то же время такими разными…

Я никогда не чувствовал себя настолько правильным. Настолько настоящим.

Лунная отметка моя исторгла еще больше крови – жестокое наказание. Между нами разверзлось пламя – оно поглотило меня и вместе со мной все то, что я хотел вспомнить, но не мог.

И я сдался.

Погрузился в этот уничтожающий пожар.

Девушка открыла рот, чтобы закричать. Во взгляде ее горел дикий ужас. И я ненавидел себя за то, что напугал ее, но и отпустить ее не мог. Пока еще не мог. Я должен был знать. Должен был вспомнить.

Прошу… дай мне вспомнить!

Она закричала. Громко. Слишком, слишком громко.

Проснувшееся во мне чутье заставило зажать ей рот ладонью, и от нового прикосновения меня накрыло еще одной волной сияющего могущества.

И на мгновение, которого хватило бы на один удар сердца, девушка позволила держать себя.

Ее янтарные глаза пылали. Ноздри расширились, но она не шевелилась, словно бы от шока. А потом ее снова накрыло страхом, и она меня укусила.

Вонзила зубы мне в ладонь и высвободилась из захвата.

Я зарычал и отпрянул, замахал рукой, словно бы пытаясь сбросить с себя боль от ее неглубокого укуса. Разгоревшийся между нами поток все еще существовал, и меня трясло. Даже так, не касаясь друг друга… пальцы мои продолжали гореть, словно я дотронулся до солнца.

Я сделал шаг назад, чуть не упав. Девушка охнула и затрясла головой – волосы заскользили по плечам. Она посмотрела вниз, провела рукой по бедру, и изо рта ее вырвался удивленный стон – пальцы покрывала кровь.

Я чуть не упал на колени.

У нее тоже есть метка.

Я бросился вперед.

— Это в самом деле ты! Так и есть. Ты – та, что приходит ко мне во снах. Та, кого я потерял до того, как у меня украли все остальное.

Она подняла окровавленные ладони и начала отходить назад – я приближался, в сердце бушевала настоящая буря. И столько надежды. Так много надежды.

Девушка заговорила на языке, которого я не знал, но язык ее тела был мне понятен: не подходи ко мне. Не прикасайся ко мне.

Я нахмурился.

Разве она не понимает? Я нашел ее. Прошло столько времени, но я нашел ее! Почему же она не рада?

Почему не падает в мои объятья – туда, где и должна быть?

Я снова поднял руку, но на этот раз медленнее и осторожнее, чтобы дать понять: я не представляю угрозы. Может, ей нужно время, чтобы меня вспомнить? Может, ее воспоминания спутаны так же, как и мои? Я могу подождать. Я ждал куда дольше, прежде чем вспомнить, что ищу ее. Могу подождать и еще чуть-чуть – чтобы она нашла меня.