Хозяин ветра - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 37

В миг, когда воды граничного ручья омыли обувь саами, чары исчезли, тьма развеялась. Нойда сощурился от слепяще-яркого солнца и увидел черные фигуры, нависшие над лежащими на тропе стариками. Вскинув колотушку и направив ее на оборотней, он выкрикнул заклинание. Мощный порыв ветра пронесся над тропой, пригнулись деревья, тучей полетели сорванные листья. Четверо вмиг стали черными точками – их сдуло прочь, словно назойливых мух.

С неба донеслось недовольное карканье. Оно удалялось.

Нойда, опустив колотушку, бросился вперед. Старый Тамми, опухший от укусов, пытался встать. Акка-Койву лежала на спине неподвижно…

Где-то в священной роще с гулким треском, ломая подрост, медленно упала огромная береза…

И труп старой вожанки – вернее, наведенный с помощью Суур-Ку морок – исчез. Растаял на тропе прямо на глазах изумленных людей.

Дед Тамми даже не обратил внимания на исчезновение человеческой оболочки старой березы. Когда он поднял глаза, в них было отчаяние.

— Плохи наши дела, колдун! – воскликнул он. – Только Акка-Койву могла взывать к силе Суур-Ку! Что же делать?! Ох, пропадем…

Нойда вздохнул.

— Лишний, – приказал он, – тащи деда на нашу сторону. Дальше уже встретят.

Он видел, как роща наполняется тенями людей, которые как будто выходили из белых березовых стволов и спешили к ручью.

«А я займусь тем, для чего рожден: встречать и провожать души…»

Но не душой старой березы собирался заниматься Безымянный нойда. Березовое племя само знает, что делать со своей великой бабушкой.

Он подошел к мертвому лосю. Нойда отчетливо видел, как душа животного в ужасе вьется у тела, еще не отойдя от смертного страха и боли. Он возложил руки на бок мертвого зверя и запел. Он пел – и вот уже вытаращенные, остановившиеся глаза лося закрылись сами собой, а мятущаяся душа перестала биться пламенем на ветру и стала подобной ровному зеленому огню.

Нойда сидел с закрытыми глазами, глядя очами души на этот огонек.

«Славный лесной зверь! – обратился он к лосю, когда понял, что тот успокоился и способен услышать. – Проводить тебя к Древу Душ, вывести на тропу к новому рождению?»

Нойда помолчал, прислушиваясь. Нет, лось был еще не готов.

«Твоя душа полна страха. Ты погиб недоброй смертью и можешь заблудиться в пути. Тебе сперва надо излечиться…»

Протянув перед собой ладонь, саами подождал, пока зеленый огонек сам не опустится в нее, и тогда бережно пересадил его в колотушку.

«Гхм… – раздался полный недовольства голос Вархо. – Это что? Мертвый лось?»

— Да. Это мой новый сайво. Теперь он будет жить здесь.

«Поверить не могу! Ты в самом деле подселил ко мне лося? Тут и так тесно!»

— Потерпи, – хмыкнул нойда. – Когда-нибудь сделаю новый бубен и пересажу всех вас туда.

«Такова, значит, мне награда за помощь?! Слушай, ну убери его отсюда! За что ты так со мной? Эй!!!»

Нойда сунул колотушку в суму, встал на ноги и встретился взглядом с Лишним.

— Так, теперь ты! Рассказывай, что натворил!

Лишний неуклюже развел руками:

— Как ты велел – воззвал к отцу.

— Да кто же твой отец, парень?!

— Ну… как у всех… Батюшка Волозь-Шкай.

Нойда хмыкнул:

— Ладно… Кто бы тебе ни помогал – главное, он слышит тебя и приходит на помощь по первому зову…

* * *

Вечером в священной роще царила печаль. Каждое дерево, каждая травинка оплакивала безвременно погибшую бабушку-березу. Ветер свистел в кронах, шелестел листвой, и в его дуновении людям слышался безутешный, многоголосый плач.