Литания Длинного Солнца - Джин Родман Вулф Страница 370

— Пожалуй, его лучше оставить на посту, мой кальд, дабы другие не усомнились, что я тебя арестовываю.

— Так ведь арест уже завершен, – подсказал Шелк, разыскав брюки и сев на кровать, чтоб надеть их. – Мы с доктором Журавлем схвачены, обезоружены, а значит, караульный под окнами более ни к чему. Зови его сюда.

Капитан кивнул штурмовику. Тот подошел к окну, подал знак товарищу, а капитан опустился в кресло.

Шелк шлепнул повязкой Журавля о стойку балдахина.

— Ты величаешь меня кальдом… отчего?

— Как всем известно, мой кальд, нами положено править кальду. В Хартии, составленной Нашей Божественной Покровительницей и самим Владыкой Пасом, говорится об этом прямо… однако у нас нет кальда вот уже двадцать лет.

— Но ведь дела идут своим чередом, не так ли? – возразил Журавль. – В городе тишь да гладь?

Капитан решительно покачал головой.

— Вовсе нет, доктор, – ответил он и, бросив взгляд на штурмовика, пожал плечами. – Прошлой ночью в городе снова начались беспорядки. Сожжено множество домов и лавок. Палатин едва отстояли силами целой бригады. Невероятно! И с каждым годом положение хоть немного, да ухудшается. В этом году все изрядно испортила жара, да еще взлет цен на рынке… – Хмыкнув, офицер снова пожал плечами. – Поинтересовались бы эти, из Аюнтамьенто, моим мнением, я бы посоветовал закупить провизии попроще – кукурузы, бобов, словом, пищи бедных – и торговать ею по бросовым ценам. Но нет, меня никто ни о чем не спросил, а раз так, я напишу свое мнение их кровью.

— Кальд, с нами богиня говорила, – внезапно подал голос штурмовик.

Капитан расправил тонкие усики.

— Точно так, мой кальд. Вчера, в твоем мантейоне, где снова заговорили боги, мы удостоились великой чести.

Шелк обмотал повязкой сломанную лодыжку.

— И кто-то из вас ее понял?

— Мы все ее поняли, мой кальд! Разумеется, не так, как я понимаю тебя, и, несомненно, не так, как понял бы ее ты сам, но она внятно объяснила, что отданный нам приказ – кощунство, а тебя надлежит почитать святым. Милостью божией, пока она говорила, в мантейон вернулся твой аколуф – он-то и пересказал нам волю богини ее собственными словами. Суть, вкратце, была такова: бессмертные боги недовольны нашим злосчастным городом, ты избран ими нам в кальды, а всех, кто этому воспротивится, следует истребить без пощады. Мои же люди…

Тут в двери комнаты, как по заказу, постучались, и штурмовик, отодвинув щеколду, впустил товарища внутрь.

— Мои же люди, – продолжал капитан, – готовы были покончить со мной, мой кальд, начни я настаивать на исполнении полученного приказа. Однако я не имел намерения его исполнять, можешь не сомневаться.

Шелк выслушал все это, не проронив ни слова, а едва капитан умолк, натянул новую красную рубашку.

Вошедший штурмовик вопросительно взглянул на капитана. В ответ тот согласно кивнул, и штурмовик заговорил:

— Каждому видно: что-то у нас не так. Пас нам дождей не шлет, жара стоит жуткая. Неурожаи один за другим. У моего отца пруд был хороший, большой, так досуха пришлось выкачать, чтоб поливать кукурузу. Все лето сухим простоял, а урожай… десять квинталов – уже за счастье.

Капитан склонил голову в его сторону, словно бы жалуясь: видишь-де, с какими трудностями приходится иметь дело?

— Идут разговоры о рытье каналов от озера, мой кальд, но это работа не на один год. А небеса между тем против нас ополчились, и все мантейоны в городе безмолвствуют, если не считать твоего. Тут даже без богини давным-давно ясно: боги на нас прогневались, а отчего – многим из нас опять-таки яснее ясного. Известно тебе, мой кальд, что люди по всему городу «Шелка в кальды!» на стенах пишут?