Двуликие - Анна Шнайдер Страница 378

В кои-то веки я легла спать вовремя, но толку от этого оказалось немного: уснуть не получалось. Я вновь боялась увидеть во сне Норда. То есть Велдона. Мама ведь с ним так много общалась в юности, а я сейчас только о нём и думаю, логично, что как закрою глаза — сон о нём тут как тут. А я не хочу! Пусть мне приснится что-нибудь другое. Что угодно! Вот хоть тайна подчинения Крови, о котором я сегодня спрашивала Паука. Пусть сон будет об этом.

И сон меня послушался…

— Почему ты выбрала именно это заклинание? — задумчиво говорил Повелитель Риланд, глядя на Триш, которая сидела на полу в окружении исписанных листков бумаги. Судя по запаху дерева, я оказалась в её комнате в Арронтаре. Да, точно — деревянные стены, а за широким окном — бескрайний лес. — Я иногда не понимаю, по какому принципу ты начинаешь копаться в той или иной формуле. Тебя заинтересовало древнее подчинение Крови, о котором успели забыть и сами тёмные эльфы, теперь вот «огненный цветок». Что в нём такого?

— Странно, что ты не понимаешь. — Мама сосредоточенно раскладывала листки по стопочкам. — Мне казалось, уж ты-то сможешь понять.

— Наверное, смогу. Если объяснишь.

— «Огненный цветок» — единственное заклинание, от которого не поможет даже щит-«паутина» первого уровня.

Риланд поднял серебряные брови.

— Так. И?

— Значит, им гарантированно можно кого-нибудь убить.

— Кого?

Триш зыркнула на отца исподлобья и поджала губы. Почему-то мне подумалось, она хочет ответить: «Велдона», но не решается.

— Ясно, — вздохнул Повелитель. — Риш, детка, «цветком» эльфы убивали в случае с кровной местью, когда был неважен тот факт, что творящий заклинание тоже погибнет. Это, мягко говоря, существенный недостаток.

— Знаю. Но его ведь можно исправить.

— Каким образом? Тот, кто творит «цветок», обязательно отдаёт жизнь, это условие не изменить.

— А если…

Голос Триш почему-то исчез, хотя я видела, как шевелятся её губы. Она что-то говорила, и я пыталась понять по губам, что именно, но не выходило. Где же звук? Куда делся? И сам сон почему-то пошёл рябью, затянулся мутной дымкой, и мне почудилось, будто я слышу чей-то полный досады стон.

— Да будь ты проклят! — следом раздался крик Триш, и он не был связан со сном, который я смотрела, — он прозвучал словно извне. Та Триш, что сидела напротив меня на полу, этого не кричала. Она просто говорила что-то, а крик пришёл со стороны.

Неожиданно всё вокруг вздрогнуло, зашаталось, как бывает при землетрясении, и на мгновение я оказалась в полнейшей темноте. Моргнула — и свет включился, однако «декорации» стали иными.

Теперь Триш сидела за одним столом с Эдрианом, и не в Арронтаре, а в лаборатории Эйма, и показывала брату какой-то график в огромной старой книге.

— Видишь? Его невозможно разорвать полностью. Нити всё равно останутся.

— Но использовать заклинание будет нельзя?

— Да, — кивнула Триш. — Можно только дёргать за ниточки, это будет неприятно, но не более.

— Кукловод со сломанными куклами, — засмеялся Эдриан. — Кукловод есть, ниточки есть, а куколки не слушаются.

Мама улыбнулась, а затем свет вновь погас, только на сей раз — окончательно. И я спала без снов до самого утра.

Император Велдон

Раньше, будучи юным глупцом, он рассердился бы на Эмирин за это вмешательство в собственное настроение и подаренный спокойный сон на всю ночь. Теперь же был только благодарен — иначе точно бы не заснул, переживая за состояние Шайны, и потом не смог бы заниматься никакими государственными делами. А их перед пятничным парадом было более чем достаточно.