Сокровище дархана - Марианна Красовская Страница 38

Но в этот раз Ольг в сердцах заявил, что недолго горлице в отцовском гнезде жить осталось. Пора и честь знать. А замуж он ее отдаст не за боярского сына и не за княжича Волчьего Посада, а только за того, кто сможет гром-девицу на место поставить.

В Бергороде отчего-то желающих не нашлось, и Ольг, который давно хотел проехаться по своим землям и посмотреть, как живет простой люд, предложил дочери небольшое путешествие. Варвара с радостью согласилась, позабыв, что похожа на отца не только статью, но и норовом. В первом же придорожном трактире Бурые разругались в пух и прах. Ольг заявил, что его дочь только и умеет, что нос задирать, а Варенька кричала, что она никакой работы не боится, а что до гордости — так она все же княжеская дочка, ей положено себя высоко ставить.

В общем, кончилось все тем, что дерзкая княжна облачилась в платье подавальщицы да принялась разносить пиво, а трактирщик, старый знакомый Бурого, хмурил брови да про себя истово молился, чтобы дорогие гости поскорее убрались прочь, а заведение уцелело.

— Славная история, — одобрил Ингвар, лукаво улыбаясь. — И что дальше будет?

— Твоя очередь врать. Сейчас Варька воротится, и рассказывай скорее. Сдается мне, у тебя сказ интереснее будет.

Ингвар пожал плечами:

— Пусть Сахи врет, у него получается складно. Он у нас почти тульчи[1].

Асахан вместе с Варварою вернулись быстро. Дочь Бурого скромно опускала свои прекрасные глазки, теребила косу и томно вздыхала, но робкая девица из нее — как из березы яблонька. В актерском мастерстве Варенька была не сильна.

Асахан же, оседлав любимую лошадку, начал сказ издалека, как в стародавние времена один рыжий мальчишка потерялся в портовом городе Танорме.

— Три дня и три ночи искали мальчика. Отец его, дипломат Наран, все глаза выплакал. Неужто потерял он сына единственного, неужто злобные дарханцы совершили ужасное преступление против чести и совести?

Замер, чтобы дыхание перевести, и подскочил в изумлении от звука гуслей. Что за диво? Обернулся: вокруг них сидели все мужики, что нынче в трактир отужинать зашли. Слушали сказку. И трактирщик тут как тут — вздыхает и улыбается мечтательно.

— Ты продолжай, продолжай, баюн, — ласково оскалился страшный старик с бельмом на правом глазу. — А я ужо тебе подыграю.

— Как он меня назвал? — шепотом спросил Асахан у Ольга.

— Баюн. Тульчи по-вашему.

— Славно. — Совершенно довольный вниманием, Сахи отхлебнул меда из большой деревянной чашки, стрельнул глазами в сторону внимательно слушавшей Варвары и продолжил: — Великий дархан Серадж, что во гневе изрыгает огонь и заставляет горы прыгать, зашел поцеловать на ночь свою единственную дочь, красавицу Ситару. И надо же такому было случиться, что нога храброго дархана задела фарфоровую вазу в покоях юной принцессы!

— А зачем там ваза была? — не удержался кто-то из слушателей.

— Сам подумай, зачем в спальне девицы ваза? — одернул его другой. — Красиво сказано, ишь. Не ночной горшок, а ваза!

— А ваза та непростой оказалась…

— Я же говорил! С содержимым, поди.

— Верно. В вазе той прятался лис!

— Лис? — выдохнули благодарные слушатели. — Откуда лис?

— Наш пропавший мальчик оказался оборотнем, — усмехнулся Асахан. — И прятался не где-то там, а в покоях самой Ситары!

— Ишь ты, а так бывает?