[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский,Виктор Молотов Страница 39

— Левее. Ниже, — Джин корректировал луч с точностью оператора-наводчика. — Вот. Та панель. Четыре заклёпки по углам.

Я просунул пальцы под край стальной панели. Металл был холодным, гладким, с острой кромкой, которая полоснула по подушечкам пальцев, но синтетическая кожа «Трактора» выдержала.

Перк «Живой Домкрат» просился на волю, гидравлика руки готова была выдать кратное усиление, но я не стал тратить энергию на бронепанель. Пригодится на что-нибудь посерьёзнее.

Просто рванул.

Гидравлика аватара, даже без перка, выдавала усилие, от которого земной человек заработал бы две грыжи и вывихнутое плечо.

Металл загнулся. Заклёпки сопротивлялись секунду, две, потом выстрелили очередью, отлетая с резкими щелчками, как гильзы, и панель согнулась наружу с громким протяжным скрежетом, обнажив нутро ниши.

Внутри лежала чёрная ребристая коробка размером с две сигаретных пачки, поставленных друг на друга. Ребристый корпус матово поблёскивал в свете фонарика, и на торцевой грани мигали два диода: зелёный спокойный, и синий пульсирующий реже, раз в три секунды.

К коробке тянулся толстый пучок проводов, уходивших вглубь переборки, как корни дерева, вросшие в стену. Силовой кабель, экранированная оплётка, два тонких сигнальных провода с цветной маркировкой.

Маяк стучал электронным сердцем, докладывая орбите каждые три секунды, что двадцатитонный бронетранспортёр «Мамонт» стоит в боксе, двигатель работает, все системы штатные, никаких отклонений. Спите спокойно, штабные крысы, ваше имущество на месте.

Джин протянул мне самодельную «скрутку». Два провода, каждый длиной в полметра, с зачищенными концами, где медные жилы торчали наружу неаккуратным веером, скрученным и разведённым в стороны для максимальной площади контакта. Работа грубая, торопливая, но функциональная. Полевая электрика, когда нет времени на пайку и изоляцию, а есть только нож, зубы и десять минут до конца света.

Я взял скрутку. Примотал медные концы к контактным площадкам на корпусе маяка. Армированный скотч хрустнул под зубами, когда я зубами рвал ленту, прижимая полоску к металлу и притягивая провод плотно, без зазора, чтобы контакт не разошёлся от тряски. Вторая полоска скотча легла крест-накрест, фиксируя соединение. Свободные концы проводов скрутки свисали из ниши, готовые к подключению на аккумулятор пикапа.

Подготовка закончена.

Я завёл кусачки под силовой кабель маяка. Толстый провод в чёрной оплётке лёг между изогнутых губок инструмента, и я почувствовал его упругое сопротивление пальцами, привычную жёсткость медной жилы, которую нужно перекусить одним точным движением.

— Ева. Отсчёт вслух. По моему щелчку, — мысленно скомандовал я.

Голос Евы в голове прозвучал собранно, без обычного сарказма. Новая Ева, свободная от корпоративного поводка, умела быть серьёзной, когда от секунд зависели жизни:

— Жду, шеф.

Вдох. Пальцы сжались на рукоятях кусачек. Лезвия врезались в оплётку, прошли изоляцию, хрустнул пластик, хрустнула медь, и в момент разрыва синяя искра ударила по пальцам, ярко, зло, как укус змеи. Обрезок кабеля мотнулся в темноте, плюнув ещё одной искрой в стену ниши.

Зелёный диод на маяке мигнул. Погас. Загорелся жёлтым, тревожным, пульсирующим.

— Двенадцать. Одиннадцать… — голос Евы пошёл в голове, чёткий и мерный.