Медвежье сердце - Елена Михалёва Страница 4

Иврос проводил друга долгим взглядом. Усмехнулся своим мыслям. А затем уставился на дорогу.

— И давно у тебя это? – с улыбкой поинтересовалась мастер над рунами, поправляя на голове капюшон плаща.

— Что «это»? – уточнил Норлан. – Беседы с живностью?

— Проявление крови импери, – подсказал архимаг. – Это именно она, мой мальчик.

Авериус Гарана натянул поводья, позволяя черному коню сестры обойти его, и поравнялся с Ивросом. Дорога была узкой, лошадям пришлось идти бок о бок. Это не нравилось ни Вереску, ни Ночному Кошмару, но жеребцы послушно подчинялись своим всадникам, архимагу в особенности. Тот явно вознамерился скоротать время за очередным важным разговором.

— С обитателями Нордвуда общаюсь с детства, сколько себя помню. – Ив счел, что лучше ответить честно. Из недолгого знакомства с отцом своей возлюбленной (интересно, как там она сейчас?..) он сделал один главный вывод: на вопросы Авериуса Гарана лучше отвечать сразу и не лукавить: все равно раскусит и сделает выводы. – Но матушка запрещала мне так вести себя на людях и тем более обсуждать эту тему с посторонними. Она объясняла, что это кровь Хагморов так действует.

Архимаг задумчиво кивнул. Его зеленые глаза смотрели испытующе.

— Ты когда-нибудь подчинял других живых существ своей воле намеренно или случайно? – вопрос прозвучал небрежно, но Иврос прекрасно понимал его истинную природу.

— Никогда, – колдун хмыкнул, поплотнее запахивая плащ. А затем проворчал себе под нос: – Если бы знал, как это делается, давно бы уже применил на принце Мейхарте.

Керика вновь обернулась через плечо и одарила Норлана ироничной улыбкой, которая добавляла ей заметное сходство с племянницей.

— Ты знаешь, что вторгаться в чужой разум запрещено? – Авериус Гарана проигнорировал шутку по поводу нордвудского наследника. – Любое подчинение своей воле безвозвратно ломает разум того, на кого оказывают воздействие, будь то человек или животное.

— Догадываюсь почему, – ответил Иврос. – Это вызывает необратимые изменения в организме?

— Совершенно верно, – мастер над проклятиями снова неторопливо кивнул. – Вторжение в работу мозга извне фатально для этого самого мозга, потому любая телепатия и месмеризм запрещены. Иллюзии допустимы только внешние. Прочее воздействие приравнивается к чернокнижию и относится к запретным чарам. Их применение карается законом, порою доходит до смертной казни.

— Сурово, но справедливо, – заметил Норлан, а затем нахмурился. – Но наверняка есть маги в Академии, которые изучают данные сферы чародейства?

— Конечно, – подтвердил ректор. – Существуют мастера над разумом и духом, над низшей тьмой, над телепатией и даже над тенью. Но их труды носят более теоретический характер. Все эксперименты ограничены мышами и лягушками. А четыре направления чародейства и вовсе запрещены.

— Какие? – Иврос прищурился, ожидая услышать что-то в адрес импери.

— Носфераты, маги крови, пьющие эту самую кровь, – пояснил Авериус Гарана. – Некроманты, поднимающие мертвых и вторгающиеся в сам порядок жизни и смерти. Месмеристы, которые подчиняют себе разум других существ, превращая тех в рабов. И чернокнижники…

— Мастера Чистой тьмы, – закончила за брата Керика. – Пожалуй, худшие из всех. Именно они создают наибольшие проблемы. Уродуют людей, насылают проклятия, проводят жестокие ритуалы.