Windows. Окна Большого города - Марина Белкина Страница 4

Я посмотрел в направлении, куда он показывал, но ничего не увидел. Видимо, это мираж, фата-моргана, или что там бывает в чертовой пустыне?

— Там ребенок лет пяти цедит лампадное масло прямо из бутылки. На алтаре печенье, самое вкусное на свете.

Он захихикал.

— Акио, там ничего нет, это галлюцинация, – понял я. – Из-за кислотного запаха. Местный воздух напичкан какой-то химией.

— Запах? Ты чувствуешь запах еды? Молока и печенья, – он начал хохотать. – Я до чертей хочу есть. Сожрал бы сейчас это печенье вместе с домиком, лампадкой и, возможно, даже ребенком.

Акио заплакал.

— Это ловушка, понимаешь? Ловушка. Он хочет, чтобы я побежал к домику, схватил печенье с алтаря. В то же мгновение ребенок обратится огнем, языки которого сожгут меня дотла.

— Кто? Кто хочет, Акио?

— Дьявол.

Он плакал горько и безутешно. Из-за Дьявола, которого я не видел. Тогда я понял: то самое, из двух букв, может отличаться даже для двух душ, идущих бок о бок в одной колонне. Он у каждого свой. Душу наполнило отчаянье. Я почувствовал себя невыносимо одиноким.

— В пустыне полно призраков, – сказал Акио, всхлипывая. – Это Абура-акаго. Есть еще Химеры, которые выпивают тени умерших. Коридор Вечности, как ни парадоксально, – самое безопасное место.

— У тебя отличный поисковик, – сказал я. – А у меня даже компаса нет.

Когда мне хуже всего, я пытаюсь шутить. Такая привычка.

— Как отсюда выбраться?

— Ишь чего захотел. Это тюрьма понадежнее Алькатраса. Отсюда нет выхода. А зачем тебе? Забронировал столик в ресторане? – он снова захихикал.

Я потер виски. Ни черта не помню…

— Я должен вернуться.

Правой-левой, правой-левой. Мы шли, словно рота солдат, переходящая с позиции на позицию. Правой-левой, правой-левой. Теневое тело раскачивалось из стороны в сторону. Я закрыл глаза. Заплаканное женское лицо. Кожа – как пергаментная бумага, тонкая, морщинистая. Черная траурная косынка. Рука опускает в шкатулку крупную серьгу с изумрудами. Я должен вернуться! Лоб уперся в спину соседа, я вздрогнул и открыл глаза.

— Спать после смерти тоже необязательно, – заявил всезнающий Акио, повелитель демонов. – Привычка тела. Пройдет.

— А как же сны?

— Ты и так во сне всю дорогу, – рассмеялся он.

До нас донеслись крики военных, колонна остановилась. Привал? Стопам стало невыносимо жарко, как на горячем песке Гавайского пляжа в полдень. Как на раскаленной сковородке. Я стал маршировать на месте. Единственный способ выжить тут и не свариться – перебирать ногами. Я огляделся по сторонам и с удивлением понял, что мы стоим над обрывом. Скорее всего, это был тот же кратер, только большего размера. На дне кратера, среди камней, остатков потухших вулканов и обломков породы, похожей на битое стекло, глаз различил две теневые фигуры. Почему они не в общей колонне? В груди заболело. От запаха серы резало глаза. Сквозь пелену я увидел в низине кучи мусора и полуразрушенный дом без крыши. Женщина лежала в постели рядом со спящим мужем. На тумбочке – ночник и забытая книга, в углу спальни – телевизор. Женщина смотрела в потолок и беззвучно плакала. Она была невероятно одинока. Через стенку от нее перед компьютером, опустив плечи, сидел парень с затуманенным взглядом и смотрел в монитор. Оба они были невероятно одиноки. Они жили в одном доме, их разделяла только стена. Чтобы встретиться, надо лишь открыть дверь. Или обойти дом с другой стороны. Они жили в одном и том же доме и не знали об этом…