Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6 - Джин Соул Страница 41

[657] Принц-сирота

Странная реакция наложниц на вопрос Су Илань озадачила: тем явно не хотелось об этом говорить.

Наложницы, переглянувшись, всё-таки досказали историю. Ребёнка спасти удалось, но назвать его пришлось согласно традиции – Мин такой-то. Царь выбрал для него имя Мин Лу, потому что ребёнок родился на дороге в царство Мин. И теперь вся любовь доставалась ему.

— А-а, – протянула белая змея, – понятно…

Наложницы считали ребёнка виноватым в том, что царь к ним равнодушен: раз у него есть наследник, так и к наложницам входить незачем, можно предаваться воспоминаниям и скорбеть о смерти жены, которая и слезинки-то недостойна.

Царя, как выяснилось, нисколько не волновало, что династия Вэнь оборвётся на нём, а на смену ей придёт династия Мин. Мальчика он любил и баловал, души в нём не чаял, исполнял все его желания и капризы. Забытые, а то и вовсе ненужные наложницы затаили на него злобу и, как выяснилось позже, отыгрывались на ни в чём не повинном ребёнке.

Белая змея осталась жить в гареме. Распорядитель не обманул, виноград ей приносили каждый день. Но жилось скучновато: с другими наложницами белая змея не сошлась характерами, они её раздражали своей болтовнёй и глупостью, поэтому она предпочитала оставаться в отведённых для неё покоях, вышивая, или читая, или рисуя тушью. Изредка белая змея всё же приходила в общий сад, чтобы послушать последние новости, которые зачастую повторялись: ещё одна наложница прибавилась.

Один раз белая змея заметила в саду мальчика – принца Мин Лу. Ему было шесть лет, он был невысок и коренаст, как сам царь. Глаза у него были большие и печальные, как у потерявшегося щенка. Сопровождал его другой мальчик тех же лет, худой и бледный, как позже выяснилось – молочный брат и товарищ по играм принца, Ван Жунсин. Назвали его так будто бы потому, что мать его, узнав, что станет кормилицей для сына царя, воскликнула: «Вот мне повезло[7]!»

Мальчику явно хотелось поиграть в саду вместе с наложницами, но женщины обращались с ним холодно и даже грубо: не обращали на него внимания или отталкивали. Белая змея сообразила, что женщин настроила главная наложница: некоторые очень неохотно прогоняли мальчика, явно совестясь, но принужденные подчиняться приказу.

Белой змее стало жаль сироту, но вмешиваться она не стала: настраивать против себя весь гарем ей не хотелось, как и привлекать к себе лишнего внимания.

В другой раз, когда белая змея сидела у себя и рисовала, конечно же, бога войны, принц Мин Лу заглянул к ней через окно. Белая змея подняла голову, мальчик тут же исчез, но стоило ей заняться рисованием, как он снова выглянул, а за ним и второй, и оба, вытянув шеи, старались разглядеть, чем она там занимается.

Так продолжалось несколько дней, и любопытство мальчиков было вполне понятно. В гареме они белую змею не видели и теперь гадали, что за новая женщина объявилась во дворце и почему целыми днями сидит в одиночестве. Белой змее не слишком нравилось, что за ней подглядывают и отвлекают от работы.

— Или входите, или кыш отсюда, – велела она, поднимая голову в очередной раз.