Белая королева - Евгения Сафонова Страница 42

— Я ожидал кого-то более… чудовищного.

— Не верь глазам. Они лгут тем чаще, чем отчаяннее люди желают им верить. – Её каблуки стучат по мраморным ступеням, мерно, медленно и гулко, как вода, капающая в пещере. – Первый мой совет всем, кто хочет получить в этом доме желанное и уйти невредимым. Жаль, что немногие меня слушали.

— И всё же я рискну. – Чародей улыбается, словно отражая её улыбку. – Вы хозяйка этого дома, госпожа?

— Можно сказать и так.

— Тогда я слышал и то, что вы исполняете желания, если предложить достойную плату.

— Чего же желаешь ты?

— Сущую безделицу, если подумать. Провести некоторое время под вашей крышей и воспользоваться библиотекой.

— Слухи о моей библиотеке разнеслись далеко. – Дева останавливается. Нас разделяет всего пять ступеней: достаточно, чтобы я хорошо её разглядела, но едва ли достаточно, чтобы понять, на кого я смотрю. – Это желание нетрудно исполнить.

— Тогда назначьте плату. У вашего гостеприимства тоже есть цена.

— Ваше пребывание здесь и станет платой. Будете скрашивать моё одиночество и развлекать меня приятными беседами, когда мне угодно.

— По рукам.

Он не верит ей. Я вижу это по его лицу, по глазам, по очередной улыбке. Он знает, чем грозят сделки с чудовищами – особенно с теми, кто так похож на красавиц. А ещё он уверен, что достаточно умён и сможет выскользнуть из мышеловки прежде, чем та захлопнется.

Её улыбка говорит мне: он не первый.

— Тогда занимайте любые покои, которые придутся вам по нраву.

Хозяйка дома разворачивается на каблуках. Подол её платья шелестит по камню, пока она удаляется туда же, откуда пришла, – где бы это ни было.

Лишь теперь я замечаю, что ледяная звезда на моей груди тянется вслед за ней.

Мы ждём, пока дева скроется из виду, прежде чем Чародей кивком подбадривает меня подняться.

Вслед за чудовищем я иду по агатовым ступенькам. Трогаю ладонью перила там же, где трогала их она. Годы не оставили на них ни щербинки – дерево гладкое, как шёлк. Неестественно гладкое.

Я знаю: мы отдадим больше, чем условились.

Но осозна́ем это, лишь когда придёт пора платить.

* * *

У чудовища синие глаза и тонкие пальцы.

Оно пьёт чай из фарфоровых чашек – их стенки хрупки и бледны, как кожа мертвеца. Оно читает, устроившись на софе, и давно вышедшие из моды туфли скрывает тяжёлая юбка давно вышедшего из моды платья.

Чудовище улыбается, встречаясь со мной взглядом.

Такие улыбки я привыкла видеть на карнавальных масках. Не у живых людей.

Комнаты мы выбрали первые попавшиеся. Чудовище явилось за нами и показало нам библиотеку в первый же вечер – наши спальни не столь далеко от неё. Моя разительным образом напоминает покои в доме среди роз, оставшемся далеко позади: та же кровать орехового дерева под лёгким тюлевым балдахином, тот же альков у окна с широким подоконником, застеленным одеялами и забросанным бархатными подушками. Только здесь свечи в прозрачных канделябрах зажигаются и гаснут сами, стоит этого пожелать.

Через некоторое время мне начинает казаться, что не я выбрала комнату, а комната – меня.

Библиотека и правда великолепна – три этажа под резным потолком, к которым ведёт сложное плетение ажурных лестниц. Витражные окна льют цветной свет на шкуры на полу, на шкафы, заполняющие каждый из этажей, на бесконечные книжные корешки в каждом из шкафов.