Там, где кончается степь - Алексей Пинчук Страница 42

— Да ну тебя… – Пока ждали закипающий чайник, я успел отойти за фургон, посмотреть на ноги, ноющие так, словно на них ожоги, и убедился в наличии асфальтной болезни. Кожа на некоторых участках была стерта до крови и теперь саднила, изрядно раздражая. – Еще боя не было, а у нас уже раненые.

— Ну… – Федя отвел глаза. – Сами бы тогда за руль садились, раз такие умные. Ну, за… За вожжи, вот!

— Ладно, забей… – махнул рукой я и с удовольствием цапнул из кулька последнюю булочку, ответив на возмущенные взгляды спутников привычной отговоркой. – Что? У меня молодой растущий организм!

— Поехали, молодой растущий… – Федя глянул на небо, прикидывая. – Вроде похоже на полдень. Часы бы нам…

Собрались мы шустро. Да и что там собирать? Убрать чайник, засыпать угли от прогоревшего костерка землей, вот и все сборы. Готовы были уже через пару минут.

А вот бык оказался не готов. Эта скотина поела всю траву, до которой дотянулась, а потом спокойно легла, подогнув под себя ноги, и не хотела вставать ни за какие коврижки. Хотя за коврижки-то она, наверное, встала бы… Но всю выпечку мы съели сами.

— Вставай, ленивая скотина! – орал дурниной Федя, тяня быка за повод, а я пытался сдвинуть с места наш транспорт, стуча ему по бокам хворостиной, но быку было пофиг на все наши потуги. Он уже приехал, а остальное наши проблемы…

Не помогало ничего. Ни уговоры, ни пинки и удары меча в ножнах. Бык был упрям как осел… И силен, как лось. И на все наши пляски вокруг его персоны реагировал предельно безразлично.

— Давайте я попробую? – Пока мы суетились вокруг животного, Кайя нарвала солидный пучок травы и принялась медленно подманивать рогатого гада, надеясь, что он встанет и сам подойдет угоститься вкусняшкой. Девушка подходила все ближе и ближе… А когда трава оказалась недалеко от носа быка, то стремительно высунул длинный язык, и выдернув траву из рук девушки, отправил ее в рот. И принялся не спеша пережевывать угощение.

— Вот урод… – Федя оглянулся по сторонам и, убедившись, что на дороге никого нет, вынул из-за пазухи револьвер.

— Федя, хорош, дурак, что ли? – рявкнул я, собираясь остановить друга от поспешных решений.

— Садитесь! – рявкнул этот отморозок, запрыгивая на спину упрямого животного. – Сейчас, сука, поедем!

А едва мы запрыгнули в фургон, как этот раздолбай поднес к уху быка ствол и спустил курок.

Наверное, эти края еще не видели таких скоростей! Обезумевшее от неожиданности животное, вскочив на ноги, помчалось по полю вдоль дороги, не чуя ног, ревя в голос что-то на своем коровьем языке. Наверняка матерное! Ну, потому что мы, мотыляясь по всему фургону, уж точно свою речь не сдерживали. Даже Кайя, узнавшая нецензурную лексику совсем недавно, в основном от армейцев…

— Ага! Юху-у! – радостно орал Федя, размахивая револьвером над головой. Другой рукой этот недоковбой держался за хомут, и держался, надо сказать, крепко… Во всяком случае, я лично видел, как пару раз его ноги взлетали выше головы, это точно!

Честно признаться, я думал, что наш фургон врежется в деревья на опушке, но даже испуганное животное соображало неплохо и в последний момент свернуло на дорогу, лишь с треском ударив борт фургона об дерево. Отчего мы внутри дружно отлетели к противоположному борту, а Федя рухнул на нас, не удержавшись на спине быка.