Второй - Сергей Медведев Страница 42

— Слышал. Раз ад уже построили.

— Все обсуждают, где его строить: у моря, в лесу или в горах. У вас есть мысли на этот счет?

— Не буду оригинален: не знаю. Но думаю, у всех должен быть шанс туда попасть. Считаю, Рай должен быть для всех.

— Можно сказать, что вы живете почти в Раю, море вот рядом…

— Конечно, – кивнул Виктор Сергеевич. – У нас райские места – полно змей и яблок.

— Не поняла, но сказано хорошо. Виктор Сергеевич, у вас есть хобби? – Оксана неожиданно сменила тему и достала блокнот.

— Рыбу вялю плюс закрутки.

— Можете чуть подробнее? Нас будут смотреть разные люди, в том числе те, кто никогда не сталкивался с закрутками, – улыбнулась журналистка.

— Банки закручиваю. Консервирую овощи.

— А соль где берете?

— Если будут куры, будет и соль. Натуральный обмен. Крышки металлические, жаль, больше не производят. Какие раньше были крышки! Мечта!

— И как вы без них?

— Из автомобильных камер вырезаю, проволокой обматываю – и в тазик с водой, чтобы вода покрывала банку. Всё! Доступ воздуху перекрыт. А можно еще крышки из дерева выточить, но это много возни, и опять же, прокладки нужны резиновые, а сверху надо камень положить. Пробовал и глиной замазывать, но неудобно, подходит только для бутылок. – Виктор Сергеевич хотел удивить журналистку своей приспособляемостью к неблагоприятным условиям. Высокой степенью выживаемости.

— Неудивительно, что вы стали директором. Помните момент, когда решили стать директором? – спросила Оксанка.

— Случайно. Шел по улице, встретил знакомого, одноклассника. Знакомый говорит: а мы ищем директора на обувную фабрику, иначе ее придется закрыть. Не хочешь попробовать, проведем собрание коллектива и тебя выберем? Я подумал и согласился. Вроде получилось.

— То есть вы не мечтали об обуви с детства? – Оксана посмотрела в блокнот, куда, по всей видимости, записала вопросы.

— Нет, я мечтал стать художником. Ну или кем-то в этом роде. Гуманитарием. Но тогда это было очень сложно.

— А где брали модели для обуви?

— На вокзал ходили. Смотрели, что приезжие носят, фотографировали, набирали статистику, выясняли, что народу надо. А потом я сам стал придумывать, рисовал модели.

— А сейчас рисуете?

— Рисую. Этикетки для консервов рисую. Некоторые с эротическим уклоном.

— А можно посмотреть? – попросила Оксана.

— Мы можем спуститься в подвал и познакомиться с моим творчеством, так сказать, в галерее. Подвал – это и галерея, и овощехранилище одновременно.

Виктор Сергеевич приподнял люк и предложил Оксане спуститься вместе с ним под землю. Лида спустилась за ними.

— Это «Анна Герман», – сказал Виктор Сергеевич и поставил на стол трехлитровый баллон с томатами. Баллон был украшен этикеткой с изображением крупной обнаженной женщины, держащей в руках помидор размером с голову. Еще несколько таких же овощей лежали у ног дамы.

— В основе реальный персонаж? – спросила Оксана.

— Я хотел, чтобы было похоже на певицу Анну Герман, потому что есть такой сорт. Но не получилось. Так что, можно сказать, это мои фантазии.

— Красивая. – Оксана провела пальцем по груди Анны Герман.

— Да! А вот, считаю, находка. – Виктор Сергеевич сдул пыль с двухлитровой банки. На банке была нарисована средневековая пушка. Из пушки вылетали черные ядра, ядра летели над морем в сторону едва угадываемой земли. Ядер было много, фон – голубое небо. – Работа называется «Блэк черри», по сорту томатов. Они черные и круглые.