Рыжий-бесстыжий - Наталья Буланова Страница 43

Взгляд глаза в глаза — и она тут же взвизгнула, то ли в ужасе, то ли в ликовании:

— Елы-палы-ы-ы!

Теперь вам понятно, откуда у меня присказка? Как с такой мамой не обзавестись словами-паразитами, знают только пять моих сестер.

Мама закрыла рот рукой, а глаза ее были наполнены такими сильными эмоциями, что я не удивился бы, если бы вся техника вышла из строя.

— Мам, пока рано…

— Кто она? Где она? Я хочу познакомиться, елы-палы! Она старше или младше? Ровесница? Кто ее родители? Главное — сверх она или человек?

На последний вопрос я ответить мог легко:

— Человек.

— Елы-палы! — это был крик досады.

Алрик замер, находясь в опасной близости от всем известной медоедки. Вообще, все в отделе разработки стали изображать из себя мебель с ушами.

— Мам, у нас еще самое начало. Надо ее не спугнуть, ядрен батон. — Я положил руки на ее пальцы на своих плечах.

Однако от одного того, что мама знает и так реагирует, мне становилось легче. Это невероятная поддержка — иметь такую семью.

Со стороны входа послышался звук разъезжающихся дверей. Вошел отец — глава клана лис. Знаком попросил всех выйти, и мы остались одни.

Кажется, разговор будет серьезным.

— Сын, четверо? — спросил он таким голосом, словно это было второе потрясение в его жизни. Первое — это когда о таком же количестве детей сказали на УЗИ его супруги.

— Кого четверо, елы-палы? — Мама спрыгнула со стула и подошла к отцу. — Ты о чем?

Папа посмотрел на маму, и его взгляд тут же смягчился:

— О наших внуках.

— Уже, елы-палы? — восхищенно и немного смущенно спросила у меня прекрасная женщина, которая дала мне жизнь.

И кто проболтался? Точно кошачьи!

Не хотел я поднимать эту тему сейчас, когда все еще зыбко, но придется. Все-таки тема серьезная. Если сейчас не прояснить, то маму будет сложно остановить.

— Это не мои дети. Моя истинная беременна от другого.

— Четверо, елы-палы? — Мама схватила ближайший компьютерный стул за спинку и прикатила к себе, плюхнулась на сиденье и замерла.

— Устранил папашу? — спросил отец, у него шевелились только губы, а сам он словно окаменел.

— Дайте мне время, ядрен батон! Я произвел на Василису не очень хорошее впечатление и испугал оборотом.

— Ей нельзя нервничать, елы-палы, — тихо сказала мама, глядя круглыми глазами в сторону.

Я не припомню, чтобы она говорила когда-нибудь шепотом, и вот — в шоке. Никогда ее такой не видел.

Включился папа, как всегда бывало в трудный момент. Предельно собранный, спокойный, он дарил ощущение надежности.

— Если истинная, то все будет хорошо. Однако я слышал, там что-то мутное с приложением и процентом. — Отец, как всегда, смотрел в суть.

Хотя я удивился бы, если бы он еще не был в курсе ситуации. В конце концов, я собрал всех тут, в нашем клане, а у него всегда рука на пульсе.

Я быстро объяснил ситуацию с приложением и процентами.

— А ты сам что чувствуешь? — спросил он.

— Моя, — кратко ответил я, и он по-мужски меня сразу понял — кивнул.

А потом повернулся к супруге:

— Бабуль, пойдем откапывать четыре люльки, пока сын разбирается. — Папа положил руку на голову мамы и погладил ее мелированные волосы, пропустил их сквозь пальцы. — Дети — это хорошо.

Я всегда смотрел на их отношения и хотел себе такие же. Нежные и яркие, шипящие от страсти и не потухающие. Верные.