Принц ночной крови - Молли Чан Страница 43

Фанъюнь тут же шагнула вперед, загораживая меня собой, и стиснула мою руку так сильно, что на мои глаза накатили слезы.

— Зачем он здесь? – спросила она.

— Не знаю.

— Фанъюнь, – поздоровался Сиван, сходя с лошади. Его взгляд упал на меня, и он добавил более мягко: – Фэй.

Мы поклонились, как полагалось по закону. Я редко следовала этому правилу во дворце, но теперь все изменилось.

Сиван махнул рукой, и стражники тоже спустились на землю, чтобы помочь загружать наши вещи в телегу.

— Благородные девушки не должны заниматься тяжелой работой, – сказал он.

— Мы больше не благородные, – ответила я и про себя добавила: «И тяжелой работой занимались не мы».

Сиван сделал жест рукой, и слуга спешно протянул ему деревянный ящик. Сиван открыл его, и я увидела, что внутри лежит тот самый посеребренный лук, который он мне подарил и который остался лежать на берегу реки.

— Для самозащиты, – только и сказал он.

Я улыбнулась:

— Такому красивому оружию место во дворце, а не в деревушке в Су Хэ.

Во дворце это предмет восхищения, а в деревушке он станет проклятием. Вполне возможно, нас всех убьют грабители, лишь бы заполучить это бесценное сокровище.

Сиван кивнул, как будто ожидал этого ответа, и достал из рукава шкатулку из слоновой кости.

— Возьми хотя бы это. Пудра и румяна, чтобы скрывать метку феникса. За пределами столицы не знают, как ты выглядишь, но слышали о пророчестве. Никому ее не показывай. Пиши мне, когда пудра закончится. Адресуй просто «Сивану», без титула и фамилии, и подписывайся тоже просто «Фэй». Так я сразу пойму, что письмо на самом деле от тебя. И прикажу доставить тебе еще пудры, где бы ты ни была. Только попроси, и я все тебе предоставлю, чего бы ты ни захотела.

Я закусила щеку. Что это – искреннее проявление доброты? Или такой способ следить за тем, где я?

— Не отвергай меня, Фэй. Позволь хоть что-то для тебя сделать.

«Подарок мужчины лучше принять благосклонно, даже если его не хочешь», – как-то раз сказала мне одна наставница. И потому сейчас я ответила с улыбкой:

— Спасибо.

— Ты… пиши, не только если пудра закончится, – добавил Сиван, спотыкаясь на каждом слове. – Отправляй мне письма, когда сможешь. Рассказывай о своих путешествиях. Где ты побывала, с кем повстречалась. И я… – Он опустил взгляд. Его глаза покраснели.

— Я буду писать, – обещала я. – О мире за пределами столицы.

— Пиши обо всем. Так я смогу представить, будто путешествую вместе с тобой, пускай на самом деле это лишь фантазия.

Он осмотрелся и прошептал:

— Можно поговорить с тобой наедине?

Я напряглась.

— Мы скоро уезжаем.

— Понимаю, но это не займет много времени. Просто хочу… поговорить. Напоследок.

— Не буду вам мешать, – сказала Фанъюнь. Она еще раз поклонилась и ушла в гостиную, откуда слышались рыдания нашей матери.

Я провела его в сад через красный полумесяц ворот, подальше от любопытных глаз и лишних ушей.

— У нас мало времени.

— Пытаешься от меня избавиться? – спросил Сиван резким голосом. Наверное, я его задела? – Сегодня твой последний день в столице. Ты бы так и уехала не попрощавшись, если бы я не пришел?

Не в силах сказать ему правду, я опустила голову. Да, я бы уехала не попрощавшись, но не потому, что не хотела с ним увидеться. Просто боялась, что мне не хватит стойкости.