Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида - Галина Гончарова Страница 444

Да, ему будет очень больно. Но если он сейчас выдержит, потом выпустит свое заклинание, убьет врагов – и сможет снять проклятие. И Рамон бросил вперед еще одну водяную стену.

Пройдя через нее, проклятие потеряло примерно половину своей силы, но и того хватило.

Синяя смерть.

Очень неприятная, надо сказать. Названа она потому, что лопаются все кровяные жилы в теле человека, кровь выливается, в том числе и под кожу, получается не человек, а громадный синяк. Только вот это не в одну секунду происходит.

Рамон закричал от боли, но заклинание было почти готово. И сейчас он…

Феола зажмурилась. Она не могла, не хотела этого видеть. И потому не успела ничего предпринять. Даже схватить подругу… хотя толку бы с той хватки? Это как акулу за плавник пытаться ухватить и остановить – бесполезно.

Не выдержала Дарея.

Она могла себе сколько угодно говорить про подлость, про предательство, но… она любила этого мужчину. И когда он упал и начал корчиться, кинулась между ним и Хавьером.

Не надо!

Пожалуйста, не добивай его!!!

Только вот сказать она этого не успела.

Плетение «великой сухости» сорвалось с пальцев Рамона – и ударило прямо в девушку. Прямо в центр груди.

И – снова.

Не боевое это плетение. Оно не охватывает сразу всю площадь, оно идет конусом от человека. Сначала узкое, а потом расширяется и расширяется. Рамон этого не учел, а Дарея перехватила плетение в самом начале.

И – закричала.

Ссыхалась чешуя, съеживались щупальца… она стремительно теряла воду – основу своей жизни. И было видно, это не остановишь, не замедлишь, не исправишь…

Тут уж и Феола кинулась в драку.

Удар топориком об пол потряс пещеру.

— Волей мира – да избудется!

Из навершия ударил конус яркого солнечного света. Он освещал пещеру, жег, словно огнем, мединцев. Правда, монахам не вредил, но это и понятно.

Феола направляла заклинание на тех, кто был изуродован, искажен, фактически – она не убивала, она очищала. А что больно, что невыразимо больно – кому легко чиститься от скверны? Демоническая кровь – самая суть мединцев – выжигалась и плавилась под этим светом. Сейчас она уже не боялась задеть Дари. Уже не за кого бояться.

Монахи мешкать не стали, схватка закипела с новой силой, но Феола ни о чем не думала. Она шла к подруге.

Не думал ни о чем и Хавьер. Просто бросился вперед, ударил – уже без магии, просто обсидиановым ножом, к которому привык.

Лезвие вошло в хитиновый панцирь.

Дико завизжал Рамон, отмахиваясь клешнями, и тут уже плохо пришлось Хавьеру. Кровавая борозда пролегла поперек груди, едва успел отшатнуться, а то бы надвое распахало…

И отпрыгнул.

Дальше можно было не дергаться. Рамону уже досталось от «синей смерти», а клинок довершит дело. Некромантские клинки – они вообще особенные. Особенно старинные, согретые теплом рук не одного поколения некромантов, когда приняли в себя не одну душу…

Вот и этот клинок был таким же непростым. И пил, жадно пил чужую жизнь и силу, только что не облизывался.

Если жертва его не выдернет, все закончится за пару минут. А Хавьер собирался проследить, чтобы не выдернула. И Рамон это понял.

Обречен. Но ведь еще не мертв? Силу мага даже некромантский клинок выпьет не сразу. И клешня рванулась вперед, удлинилась, врезалась в грудь Хавьера так, что некромант отлетел к стене, ударился… перелом ребер? Наверняка. И кровавая полоса поперек груди.