Принц ночной крови - Молли Чан Страница 45

Он перевел дыхание, опустил руку и сделал шаг назад, расправляя плечи.

— Ты останешься, если я обещаю все изменить? – прошептал он едва слышно. – Жениться только на тебе? Я согласен быть только твоим, Фэй. Если ты выберешь меня, то и я выберу тебя. Никаких любовниц, наложниц. Я буду любить только тебя. Вечно.

Сердце дрогнуло у меня в груди. «Да, – ответил внутренний голос, – да, тогда я бы осталась».

Но любовь не была единственной причиной. Я искренне мечтала о свободе, но не могла сказать Сивану о другом – о кошмарах. Если его отец узнает о моей магии, он ни за что меня не отпустит и будет использовать мои видения в войне подобно оружию.

Поэтому я заставила себя рассмеяться:

— Ты настолько сильно хочешь стать императором над всеми императорами? Ты ведь понимаешь, что пророчество ничего не значит? Я не волшебный элемент, способный объединить все страны.

Скорее я принесу погибель и тебе, и всей твоей империи.

В глазах Сивана всполыхнуло пламя:

— Прекрати извращать мои намерения! Ты прекрасно знаешь, что я не потому это предлагаю, Фэй!

Со двора больше не доносилось шума; все вещи погрузили в телеги.

Пора было уезжать.

— Я сделала свой выбор и теперь за него расплачиваюсь. И я не передумаю ради пустых обещаний. Если ты искренне желаешь завоевать мою любовь, позволь мне самой принять решение за тебя выйти. Я хочу быть с тобой на равных, Сиван. И если у меня нет возможности решать, то и равноправия между нами быть не может.

Он помрачнел.

— В теории многое кажется прекраснее, чем оно есть в реальности. И порой желаемое оказывается вовсе не таким, как мы себе представляли. Возможно, отталкивая меня, ты добровольно лишаешь себя любви, о которой мечтала.

— Я не хочу, чтобы наш последний разговор закончился ссорой, Сиван.

Он отвел взгляд и моргнул.

— Помни, Фэй: никому не раскрывай, кто ты есть на самом деле, и прячь метку феникса. Мой отец продолжит завоевывать земли во имя твоего пророчества, и даже если люди начнут задавать вопросы, мы будем все отрицать. Никто не должен знать о том, что ты покинула дворец.

— Выходит, пророчество – это единственное, чем жертвовать нельзя, – сказала я, с трудом выдавливая из себя улыбку. – Почему бы не объявить миру, что я страшно больна, а через год – что императрица над всеми императрицами мертва?

Сиван широко распахнул глаза:

— Что? Ты больна? Ты это от меня скрывала? Ты…

— Я просто считаю, что всем будет лучше без этого пророчества. Боюсь, однажды из-за него Ронг окажется под угрозой.

Сиван рассмеялся:

— Ронг справится с любой угрозой.

Не с любой. Не вечно. Рано или поздно Ронг падет, как и все империи до нее.

Я надеялась, что будет достаточно уйти. В последние дни я плохо спала и поэтому не помню, снились ли мне кошмары.

Возможно, это добрый знак.

Между нами повисла тишина. Никто из нас не хотел прощаться первым.

Сиван смотрел в сторону, и в его глазах блестели слезы, но я притворялась, будто ничего не замечаю.

Он не хотел, чтобы я видела, как он плачет. Так мне представилась прекрасная возможность рассмотреть его напоследок перед тем, как расстаться навсегда. Сейчас, в мерцании снега, я осознала, насколько он невыносим.

Невыносимо красив.

Невыносимо сильно его слова влияют на мое сердце, как бы я ни старалась его оградить.