Ураганная эпоха - Сергей Плотников,Варвара Мадоши Страница 46

Ну да ладно, эта история не об амурных шашнях моих друзей, а о том, как патриарх всея Ордена допытывался у меня, не пытаюсь ли я в самом деле выдать себя за ангела и основать новую секту! И вот только сейчас я к этому подхожу, да. Ну, что поделать: когда пытаешься объяснить последовательность взаимосвязанных событий, охватывающих несколько лет в постоянно меняющемся мире, волей-неволей приходится пересказывать и то, и другое, и третье.

Так вот, Новый год мы справляли у Весёловых и задержались в Лиманионе до Дня памяти. Дед уговорил маму (и отца довеском) поехать к нему, навестить могилу бабушки. Они и меня с собой позвали. Бабушка Квашня умерла за несколько лет до моего рождения, так что знать я ее не знал, но счел своим долгом не отказываться. Особенно когда сам готовился стать отцом. Это было совсем рядом с Лиманионом, поэтому в День Памяти я рассчитывал смотаться своим ходом и одним днем. И тут сюрприз: накануне, четвертого числа, в дверь нашего столичного дома — который заодно штаб-квартира Ассоциации магов — постучал вежливый молодой монах в более «мирском» варианте рясы и передал мне письмо-приглашение на аудиенцию с Его святейшеством патриархом Савелием. Если, конечно, мне будет удобно.

Мне было неудобно, о чем я чуть было и не заявил этому молодому человеку. Однако вовремя сообразил, что все-таки от таких приглашений отказываться не принято. Тем более если их не телефонограммой и не по электронной почте переслали, а доставили аж с гонцом и на плотной гербовой бумаге. Поэтому я спросил:

— А когда патриарху угодно меня видеть?

(Потому что даже этого в приглашении не было! Минимум текста. То ли так принято исторически, то ли специально, чтобы материального свидетельства не осталось.)

— В два часа пополудни, если это вас устроит, — сказал монах.

Я прикинул. С утра как раз успею смотаться на кладбище и вернуться; родители с дедом поехали поездом и собирались прожить у деда в доме несколько дней, но мне там делать нечего — не вино же его знаменитое дегустировать! Так что я кивнул.

— Хорошо, — сказал я. — Не будем огорчать патриарха.

Так что в том году День Памяти у меня выдался насыщенный. Сперва я с Риной и Лёвкой, как самыми быстрыми (наша совокупная скорость вполне сравнима с самолетной!) метнулся к деду в гости и заодно на кладбище, где была похоронена бабушка. Ну что… милое, приятное место, даже зимой, когда большинство кладбищ выглядят нелюдимыми и необжитыми. Чувствовалось, что за могилой очень хорошо ухаживают: красивая кованая ограда, уже приличного размера сосна, рябинка, ровно подстриженный кустарник, хорошая красивая скамейка. Столика и стола не было: тут прямо у могил есть не принято, как и оставлять еду покойным. (На самом деле еду мертвым носят, но не на кладбище, а в церковь: вот и мы отнесли символические конфеты и сухофрукты. Не знаю уж, куда они потом деваются, не стал спрашивать.) Зато тут так же, как и в привычной мне по прошлому миру культуре, принято закреплять на памятниках фотографии покойных. Незнакомая бабушка Евдокия даже в свои сорок пять оставалась очень красивой женщиной, и задорно, с улыбкой смотрела на меня из-под хвойных ветвей. Так-то умерла она позже, в пятьдесят, но последние годы жизни очень сильно болела и сама просила, чтобы на памятник поместили более раннее фото.