Патруль 7 - Макс Гудвин Страница 46

— Всё так. Давай Иру вывезем из России, пока я там всё не налажу? — попросил я.

— Давай. Если у нас с этим возникнет проблема, то будем знать, что тебя обложили… — согласился Тиммейт.

— Тиммейт, — позвал я, откидываясь на водительском сиденье и прикрывая глаза. Веки были тяжёлыми, словно к ним привязали свинцовые грузила. — Мне нужно нормально отдохнуть. Поспать хорошо. Хотя вроде бы недавно отдыхал у Эмили. Как считаешь, тут можно выспаться?

В наушнике раздался шорох — Тиммейт делал вид, что задумался. Или на самом деле перебирал варианты. С этим ИИ никогда не угадаешь.

— Четвёртый, анализ твоего «отдыха» у Эмили показывает, что за двое суток ты спал суммарно не более девяти часов. При этом твои физические нагрузки включали: марш-бросок на двадцать километров, рукопашную схватку с наёмниками, засаду в кукурузном поле и интенсивную кардиотренировку, которую я классифицирую как «сексуальный марафон». Твой организм работает на дофамине и адреналине. Анализ твоего отдыха показал, что это не отдых, а отсрочка. Эмили что-то знала, когда говорила продолжить отсыпаться.

— То есть спать хочется не потому, что я устал, а потому что я загнал себя? — уточнил я.

— Именно. Твой психологический профиль сейчас близок к состоянию, которое военные врачи называют «боевое истощение». Тебе нужно минимум восемь часов непрерывного сна в безопасном месте. В лесу на голой земле под открытым небом — это небезопасно. Но…

Тиммейт сделал паузу, и я почти физически ощутил, как он там, в своих цифровых глубинах, принимает решение.

— Я добавил палатку в тайник. Компактную, одноместную, с москитной сеткой. Там же спальник и коврик. Всё, что нужно для нормальной ночёвки.

Я открыл глаза, посмотрел на лес, на просёлочную дорогу, которая вилась между стволами, на редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь кроны. И тут я понял, что нормальный сон мне больше не светит.

Потому что нормальный сон — это когда знаешь, что никто не придёт с ножом. Когда не нужно держать глок под рукой. Когда не отвлекаешься на каждый шорох, зная, что это ветер, а не очередной охотник за полутора миллионами. У меня такого не было уже давно.

— Где тайник? — спросил я, заводя двигатель.

— В двух километрах отсюда, на северо-восток. Старая фермерская усадьба, заброшенная лет десять назад. Там есть каменный погреб — единственное, что уцелело после пожара. В погребе, под грудой битого шифера, будет закладка. — Тиммейт нарисовал на своём экране карту. — Машину оставишь в полукилометре от места, в овраге за живой изгородью. Дальше пешком. Не хочу, чтобы кто-то связал Ford с тайником.

Я кивнул и тронулся. Дорога виляла между полями и перелесками, и я то и дело поглядывал в зеркала заднего вида.

Через двадцать минут я свернул на проселок, заросший по краям кипреем и репейником. Кусты царапали бока машины, оставляя на серой краске светлые полосы. В овраг, который указал Тиммейт, я заехал аккуратно, притёрся к живой изгороди из боярышника. Выключил двигатель, вытер всё, чего касался, салфетками и нажал кнопку центрального замка. Засунулв ключи в выхлопную трубу.

— Дальше пешком, — подтвердил Тиммейт.

Путь до усадьбы занял минут двадцать. Я шёл вдоль старой, заросшей травой колеи, стараясь не наступать на сухие ветки. Лес здесь был молодым — лет десять-пятнадцать, не больше. Берёзы и осины теснили друг друга, а под ногами хлюпала прошлогодняя листва, перемешанная с грязью.