Большой игрок 1 - Эрли Моури Страница 47

— Эй, братва, а в чем дело? — окликнул я парней, теснивших Сбруева. Оценивая обстановку, бросил быстрый взгляд в сторону барной стойки — там столпилось несколько любопытных. По другую сторону прохода тоже хватало ротозеев: одни потягивали пивко за грубыми деревянными столиками, другие повскакивали с мест в предвкушении горячей развязки.

— Тебе чего? — один из парней, лет двадцати пяти, из наседавших на Сбруева, резко повернулся ко мне.

— Чего Тимофея Ильича прессуете⁈ — сердито спросил я, заводясь и чувствуя, что беседа добром не кончится.

Мой сленг рыжий парнишка не понял, и оскалившись спросил:

— А что, ласковый барин тоже желает в морду?

— Ах ты скотина! Языком так борзо не мели! — ответил я, осветив трактир добрейшей улыбкой и крикнул Сбруеву: — Давай на выход! Там полиция возле твоей повозки! Тебя срочно требуют!

При слове «полиция», Тимофей быстро, но бережено опустил табурет. Парни перед ним нехотя расступились. Кто-то метнулся к окну. Я сделал вывод: полиция в этом мире имеет какое-никакое уважение.

— Давай, давай! На выход! — поторопил я его. — Городовой у повозки сильно сердитый!

У меня водились крепкие сомнения в названном чине «городовой». А вдруг нет в этом мире таких званий в полиции? Может, сама полиция называется какой-нибудь «жандармерией». Но прокатило.

— Это Петро, наверное! — предположил рыжий губастый парень. — Он тут недавно ошивался! Везде свой нос сует!

Тем временем я потянул извозчика за собой. Не успели мы пройти к началу питейного зала, как парень, который бегал к окну, пронзительно сообщил:

— Нету там городового! Брешет, черт! Никого из цепных!

— На понт берет! — расхохотался пьяный мужичок за угловым столом. От бодрого смеха облился пивом и заматерился.

— Бегом к повозке! — прорычал я Сбруеву и по пути толкнул ногой пару табуретов, хотя они не могли преградить путь увязавшемуся за нами люду.

Теперь стало ясно: события складываются хреново и грозят перейти в большую драку. Если так случится, то вырваться на простор нам было важно. В трактире, в случае серьезного замеса, нам бы пришлось хуже: загнали бы в угол и там от души наваляли. Глядишь, пошла бы в ход тяжелая артиллерия — табуретки. А табуретки — это уже серьезное оружие даже в неумелых руках.

Тимофей первым выскочил на улицу. Я же задержался на миг и со всей дури хлопнул дверью, отсекая спешившего за мной по пятам шустрого мудозвона. Припечатало его сильно. Он издал короткое «Хр-р!» и свалился, точно мешок с дерьмом. Его тело на несколько секунд задержало остальных и дало нам небольшую фору. Однако, эта фора оказалась бесполезной: как назло, по Савойской неслась вереница быстрых повозок — четыре или пять. Им навстречу хищно рычащий домкан с открытым верхом, и за ним дилижанс. Перебегать улицу означало угодить под колеса или под лошадиные копыта.

— Барин, беги! — пыхтя, крикнул мне извозчик. — Я как-нибудь! Не в первой подставлять морду!

Не успел Тимоха донести до меня эту весть, как на улицу выскочил тот рыжий-губастый. За ним вприпрыжку его приятель в засаленном жилете, еще двое и долговязый мужик. Последний, наверное, в этой бригаде значился старшим.

Теперь стало совершенно ясно: драке быть. И пять против двоих — не очень доброе соотношение. Особо памятуя, что тело изнеженного господина Рублева мне как бы не родное, а возможности его нетренированных мышц очень скромные.