[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский,Виктор Молотов Страница 48

Дюк слетел с ног.

Его центнер врезался спиной в кормовую бронедверь, и дверь загудела колоколом, а здоровяк сполз по ней на пол, хватая ртом воздух. Док упал со скамьи, рюкзак вылетел из рук, и ампулы рассыпались по рифлёному полу с пластиковым стуком, покатились по ребрам настила, как бильярдные шары по зелёному сукну.

Алиса ударилась плечом о борт и скрючилась, прижимая руку к ушибленному месту. Кот вообще исчез из поля зрения, забившись куда-то под скамью.

Шнурок завизжал. Пронзительно высокий, сверлящий визг, от которого заломило в висках. Маленькое зелёное тело юркнуло под дальнюю скамью и свернулось в дрожащий клубок, прижав лапы к голове и спрятав морду под собственный хвост.

Красная тактическая лампа мигнула. Мигнула снова, разбрызгивая по стенам стробоскопические красные вспышки. Искра сорвалась с плафона, маленькая, яркая, как от сварки. Лампа погасла.

Темнота.

Полная, слепая, вязкая темнота, в которой не было ничего, кроме гула дизеля, тяжёлого дыхания восьми пар лёгких и чьего-то стона.

Секунда. Две. Потом включились аварийные стробоскопы, тусклые жёлтые вспышки, которые мигали раз в полсекунды, превращая десантный отсек в кошмарную дискотеку, где вместо танцоров были люди на полу, вместо музыки скрежет когтей по металлу.

Скрежет шёл снаружи. Сверху и справа. Высокий, мерзкий, вибрирующий звук, от которого вставали дыбом несуществующие волоски на синтетической коже «Трактора».

Когти. Что-то драло кевларовое покрытие брони, как кот дерёт обои, только обои были из кевлара, а кот весил с тонну.

«Мамонт» просел на рессорах. Правый борт опустился, левый поднялся, и пол накренился градусов на десять. Что-то невероятно тяжёлое сидело на крыше, и под его весом рессоры стонали протяжно, низко, как стонет мост, когда по нему проезжает колонна техники.

[ВНИМАНИЕ! ЦЕЛОСТНОСТЬ ВНЕШНЕГО КОРПУСА НАРУШЕНА. ПОВРЕЖДЕНИЯ: ПРАВЫЙ БОРТ, СЕКТОР 3. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЭКСТРЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ]

Спасибо, система. Очень помогла. Без тебя бы не догадался, что на крыше сидит тварь размером с грузовик.

Молния ударила снаружи.

Белая вспышка прорвалась через узкую бронированную смотровую щель по правому борту, и в этой вспышке, длившейся долю секунды, я увидел морду.

Бледная кожа, натянутая на массивный череп, как мокрая ткань на камень. Чёрная слизь покрывала её пятнами, маслянистая, поблёскивающая, знакомая, до тошноты знакомая. Такую же слизь я видел в шахте, на стенах лаборатории Матки, на телах мутировавших шахтёров, которые перестали быть людьми и стали частью Улья.

Глаз не было. Вместо глазниц гладкие впадины, затянутые той же бледной кожей. Пасть раскрылась, и два ряда зубов, тонких, частых, бритвенно-острых, блеснули в свете молнии, как хирургические скальпели в лотке.

Тварь харкнула.

Зеленоватый сгусток слизи ударил в бронестекло смотровой щели. Стекло зашипело. Мгновенно, яростно, как плевок кислоты на раскалённую сковороду.

По прозрачной поверхности побежали мутные разводы, стекло потеряло прозрачность и стало матовым, покрывшись сеткой мельчайших трещин, через которые просачивался едкий дым с запахом жжёной пластмассы.

Кислотная слюна. Как у тех дилофозавров, только хуже. Дилофозавры плевались от страха. Эта тварь плевалась, чтобы растворить броню.

— Не открывать люки! — заорал я, и голос, усиленный динамиками «Трактора», загрохотал в тесном отсеке, как из мегафона. — Работать через амбразуры!