История Кузькиной матери - Марьяна Брай Страница 48

Но гостья сощурилась и улыбнулась. А потом встала, подошла к Кузе и отправив его гулять, велела принести нам чаю.

— Я осталась без мужа довольно рано, дорогая моя, и думала, что сама справлюсь со своим сыном…

— Правильно думали, он занимает высокий пост, у него хорошая семья…

— Это верно, но вспомните о том, кто привёл эту девушку в наш дом. Вы хотите так же, как и я, устраивать жизнь Кузи, не дать ему возможности научиться той самой необходимой мужской части жизни? Слышала не раз, как он рассказывает вам об отце. Об охоте совместной, о том, как они вместе объезжали деревни, о том, как тот учил его читать и писать, – впервые наша гостья показалась трезвомыслящей и умной. Нет, глупой я её не считала никогда, но она ни разу не завела со мной вот такой беды, предпочитала просто поучать.

— Вы правы. Я задумаюсь, – ответила я искренне, вспоминая лицо мальчика в моменты, когда он вспоминал прошлое. У меня ведь не было опыта замужества. Хорошего, крепкого замужества, где люди любят друг друга и помогают друг другу. У меня не было опыта материнства, и сейчас я исходила только из необходимых для жизни условий выживания.

Но! И сейчас я не планировала связывать свою жизнь с кем-то, кто станет опорой. Только опорой. Слишком короток был отрезок жизни, моей новой жизни. И в ней не было уверенности в завтрашнем дне.

— Потерпи меня, милочка, еще пару дней. Завтра мы с тобой отправимся в гости к моей подруге. Раз уж я тут недалеко, то надо навестить её. Письмо я уже отправила и сообщила, что прибудем втроём. А потом я уеду. Нет, я не злюсь, – она заметила мое смущение и даже засмеялась. – Слышала, как ты говорила с Тимофеем. Уверилась, что в хозяйстве ты начала разбираться сама. Так и делай! – она допила чай и попросила ещё почитать.

А потом заснула под моё чтение. Как всегда.

На следующий день я встала пораньше. Хотела проследить, как Тимофей отправляет из усадьбы мешки с семенами ржи и пшеницы. Доверяла, безусловно, но что-то хозяйское во мне встрепенулось. Затем пошла посмотреть на остатки в амбаре.

— Можно на мельницу свезти. До зимы запас муки будет, – довольный Тимофей уже присел на телегу.

— Отвези. А потом оставь нам на пару месяцев. Остальное в деревню людям раздай. Там Матрёна сейчас этим заправляет. Пусть поделят на все дома по числу жильцов, – ответила я и пошла к дому. Но Тимофей меня догнал.

— Барыня, негоже так. Нельзя оставить усадьбу без провизии. Вам мало пока понятно, но кто знает… вдруг неурожай! – он бежал за мной до крыльца, умоляя не навредить себе же.

— Оставь на два месяца. Остальное в деревню, – приказала я тоном, не терпящим обсуждения.

— Зря ты так, Аллочка, – видимо, наши громкие голоса заставили выйти Екатерину Ивановну на крыльцо. Хотя она все прекрасно видела через окно. Я заметила ее, когда шла к дому.

— Не зря. Давайте, рассказывайте, куда мы едем, к кому и зачем? Погостить там вы и одна можете, а я пока тут во всём не разберусь, точно в невесты не собираюсь, – не меняя тона, ответила я и прошла в дом.

Служить этому «уряднику в юбке» я не собиралась больше, а ещё меньше всего хотела бы сейчас разъезжать по гостям.

Путь до усадьбы подруги, которую я теперь знала как лучшую из женщин, добрейшую Марию Петровну, прошёл в молчании. Не то чтобы я не хотела говорить, просто Екатерина Ивановна с таким видом восседала напротив, сложив руки на коленях, что напоминала ожившую статую Гордыни. Ненадолго хватило её понимания, но обещание скорейшего отъезда действовало на меня похлеще свежего воздуха.