Гоцюй - Джин Соул Страница 48

А-Цинь испытующе уставилась на него. Он стоял, держа руки за спиной, и явно что-то прятал. Любопытство и чувство приличия схлестнулись в яростной схватке, и надо ли говорить, кто потерпел сокрушительное поражение? А-Цинь вздохнула и сняла мяньшу, но тут же припрятала её, чтобы надеть обратно, когда У Минчжу улетит. Если бы не сделала этого, он бы опять её отобрал. У Минчжу неодобрительно качнул головой, конечно же, всё поняв, но решил, что для начала и это неплохо.

— Вот, – сказал он, протягивая ей на вытянутой руке глиняную миску с плавающим в ней цветком. – Это лотос.

А-Цинь удивилась не столько лотосу, сколько тому, как он умудрился принести миску, не расплескав при этом воду. Глиняная миска скользкая. Неужели у цзинь-у настолько ловкие и цепкие когти?

— Воистину устрашает… – пробормотала А-Цинь невольно и поёжилась.

У Минчжу был потрясён её реакцией.

— У-устрашает?! – воскликнул он. – Цветок лотоса устрашает?!

— А… нет… это я так… – страшно смутилась А-Цинь. – Лотос… Он красивый. Ты его с твоей горы принёс?

У Минчжу впихнул миску с лотосом ей в руки:

— Нет. Внизу есть лотосовый пруд. Много. Люди их любят. Любоваться. Есть. Бывают разные. Этот белый. Есть ещё розовые, и красные, и… Хм. Разве ты не должна поблагодарить меня за подарок?

— Спасибо, – послушно сказала А-Цинь, разглядывая цветок.

— Спасибо и всё? – недовольно уточнил он.

— Спасибо и что? – рассеянно отозвалась она.

— Разве ты не должна подарить мне что-нибудь взамен? – терпеливо намекнул У Минчжу.

А-Цинь призадумалась. По логике вещей, следовало бы, но…

— Но у меня ничего нет, – с искренним огорчением покачала она головой.

— Вышей для меня платок, – потребовал он тут же.

— Платок? Но… – смутилась А-Цинь. – Это неподобающий подарок.

— Почему? – удивился он.

— Платки женщины вышивают для мужчин…

— Ты не женщина, или я не мужчина? – высоко выгнул бровь У Минчжу.

— Женщины для своих мужчин, – сказала А-Цинь со значением.

Он издал пренебрежительный звук и обронил:

— Ерунда. Ты мой платок забрала. Было бы справедливо получить от тебя другой платок.

Прозвучало так, словно А-Цинь отобрала у него платок, а не он сам велел оставить его себе. А-Цинь это страшно возмутило. Но она не могла не согласиться, что дать другой платок взамен было бы справедливо.

— Хорошо, – согласилась она, – я вышью для тебя платок.

— А ты разве умеешь вышивать? – спросил он, прикрывая небрежностью радость в голосе.

А-Цинь даже обиделась:

— Все женщины умеют вышивать.

Это вернуло её к вопросу, над которым она уже размышляла ранее.

— А этот твой платок… – нерешительно начала она. – Кто его вышил?

— Мои сёстры, – сказал У Минчжу. – Одна вышила лотос, другая – ворона.

— Но тогда это был их подарок тебе. Разве можно его передаривать? – с неодобрением спросила А-Цинь. Но ей было немножко радостно, что платок вышивали для него сёстры, а не… кто-то ещё.

— Это мой платок, что хочу с ним, то и делаю, – небрежно сказал У Минчжу.

«Тогда он и мой кому-нибудь передарит», – подумалось А-Цинь, и лицо у неё на мгновение стало угрюмым.

У Минчжу как будто догадался о её мыслях:

— Но твой – это другое дело.

— Почему? – удивилась А-Цинь.

— Потому, – твёрдо сказал он. – И ещё… Если хочешь что-то спросить, не ходи вокруг да около, спрашивай прямо.