Увидимся в другой жизни - Катриона Силви Страница 49

— Что это за песня?

Тора снова что-то напевала, сама того не осознавая.

— Просто мелодия, которая крутится в голове. Даже не представляю, откуда она. А почему вы спрашиваете? Знаете ее?

Мистер Лопес не отвечает. Когда Тора поворачивается, чтобы отдать ему рецепт, он странно на нее смотрит, словно хочет что-то сказать. Но затем возвращается к карте звездного неба – к тайне Торы, висящей у всех на виду. Тора следит за взглядом мистера Лопеса, не зная, как объяснить ему, что эта карта служит ей якорем и помогает от головокружения, когда она смотрит на ночное небо и представляет десятки его вариаций. «Вон там звезды. А тут твоя жизнь. И это был твой выбор».

— Давным-давно я мечтал полететь туда, – признается он и касается звезд, которые отсюда на расстоянии в несколько световых лет.

Тора видит боль в его глазах и приветствует ее как друга. Через несколько десятилетий ей будет столько же, сколько и ему, – она станет пожилой женщиной, которая всю свою жизнь была прикована к земле.

— Я тоже, – отвечает Тора.

Он берет у нее рецепт и говорит:

— Наверное, прозвучит эгоистично, но я рад, что вы не там. Иначе вы бы меня сейчас не лечили.

— Я не… – начинает она.

— Я знаю.

Он поднимается и морщится. Затем касается рукой затылка.

— Новые боли? – спрашивает она.

— Нет, я страдаю от боли в шее всю жизнь, – качает головой он, – и даже вам не под силу избавить меня от нее.

Она печально улыбается, когда он идет к двери. На пороге он мешкает.

— Что-то еще? – спрашивает Тора.

Мистер Лопес хмурится, как будто сомневается, но наконец произносит:

— Когда вы сказали, что не узнаёте мир, что вы имели в виду?

— Я хотела сказать…

Она медлит. Прием окончен, следующий отменен, но мистер Лопес об этом не знает. Ей стоит прекратить разговор и попрощаться с ним. Но он смотрит на нее, и Тора, не зная почему, хочет поделиться с ним.

— Я помню, что мир был лучше.

— В каком смысле лучше? – Он отпускает дверную ручку.

Тора пытается заглушить старую боль.

— Моя мама… она умерла от удара, когда мне было шестнадцать лет. И я не могу отделаться от мысли, что этого не должно было произойти. Что существует мир, где этого не было, и что в том мире происходит нечто хорошее.

«Например, я все-таки полетела к звездам». Она заставляет себя не говорить это. Она вообще не понимает, почему откровенничает с пациентом. Но ей важно, чтобы он понимал, что она хочет сказать.

— Я раньше думала, что если бы сильно постаралась, то смогла бы туда попасть. В другой мир, который лучше этого.

Мистер Лопес смотрит на нее – глаза полны слез. Тора паникует:

— Ох! Простите меня. Я что-то не то сказала?

Он касается обручального кольца на правой руке с выступающими венами:

— Моя жена. Тридцать лет назад ее убили грабители, когда она попыталась сопротивляться. Я старался остановить их, но… – Он умолкает.

Элоиза. Это имя всплывает в голове Торы. Она хмурится и пытается сконцентрироваться – пациент открыл ей личную трагедию, а она уставилась в пустоту.

— Господи Исусе… – говорит она, забывая, что мистер Лопес, вероятно, верит в Иисуса и ему не понравится такое богохульство. – Простите. У вас свои причины хотеть оказаться в другой вселенной.

Он лезет в карман куртки. Тора думает, что он достанет фотографию, и она уже знает, кто будет на ней изображен – темнокожая женщина с толстыми косичками и неуверенной улыбкой. Затаив дыхание, она ждет – сейчас Тора увидит, что ошибается. Но рука мистера Лопеса остается в кармане, вцепившись во что-то.