Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер Страница 5

— Я не хочу! — голос сорвался на крик. — Слышите? Не хочу!

Он держал крепко.

Слишком крепко, чтобы освободиться.

И при этом — страшно аккуратно. Так, будто понимал, сколько силы нужно, чтобы обездвижить меня, не оставив синяков, которые заметят в храме.

Это почему-то было еще хуже.

— Успокойся, — сказал он.

— Ненавижу вас!

В комнате кто-то испуганно ахнул.

А он лишь чуть опустил голову, и я почувствовала, как его дыхание скользнуло по виску.

— Это не новость.

Меня затрясло сильнее.

Слезы застилали зрение. В зеркале я краем глаза увидела отражение: белое платье, спутанные волосы, сорванная вуаль, чужое заплаканное лицо — и черная фигура за спиной, держащая меня так, словно я уже принадлежала ему.

Нет.

Нет.

Я не могла это допустить.

— Пожалуйста, — выдохнула я вдруг, и в этом слове было больше ужаса, чем достоинства. — Не надо.

Он замер.

Всего на миг.

Но я почувствовала это мгновение.

Маленькую паузу.

Маленький сбой в холодной уверенности.

— Поздно, — сказал он наконец.

И отпустил меня только для того, чтобы взять за руку.

Не как возлюбленную.

Не как равную.

Как ту, кого ведут туда, куда она идти не хочет.

— В храм, — бросил он остальным.

Служанка дрожащими руками подобрала вуаль, набросила мне на волосы и тут же отступила, будто боялась случайно коснуться. Седой мужчина открыл дверь. Один из охранников вышел вперед.

Я шла как в тумане.

По длинному коридору с высокими окнами и черно-золотыми гобеленами. По холодному мрамору. Под взглядами людей, которые попадались навстречу и тут же склоняли головы. Никто не улыбался невесте. Никто не радовался свадьбе. Все выглядели так, будто идут не на праздник, а на казнь.

Моя ладонь тонула в его руке.

И это было ужаснее всего.

Потому что, несмотря на страх, несмотря на слезы, несмотря на желание вырваться и убежать, тело реагировало на него странно. Неправильно. Под кожей бежали мурашки. Пульс сбивался. Воздух рядом с ним казался плотнее, тяжелее. Словно та самая магия, которой я не понимала, уже оплела нас невидимыми нитями.

Я ненавидела это ощущение.

И боялась его почти так же, как самого мужчину рядом.

Когда мы подошли к огромным двустворчатым дверям, за ними уже слышался гул голосов. Много голосов. Толпа. Свидетели. Знать. Придворные. Те, кто пришел посмотреть, как состоится этот брак.

Я остановилась.

Просто вросла в пол.

Он посмотрел на меня.

Слезы все еще текли по моему лицу. Тушь — или что здесь заменяло ее — наверняка уже смазалась. Я чувствовала себя разбитой, чужой, загнанной в угол. Маленькой. Беспомощной.

Но внутри, под этим ужасом, уже медленно рождалось что-то еще.

Не покорность.

Нет.

Ярость.

— Смотрите, сколько хотите, — прошептала я, не зная, слышит ли он. — Но я не сломаюсь.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на мокрых ресницах, на дрожащих губах.

— Посмотрим, — тихо сказал он.

Двери распахнулись.

Свет ударил в глаза.

Гул голосов смолк.

Передо мной открылся огромный храм под высоким куполом, залитый золотым сиянием сотен свечей. Белый камень. Черный мрамор. Алтарь в глубине, над которым мерцал странный символ — круг, рассеченный вертикальной линией, похожий на знак чужого бога. По обе стороны прохода стояли люди в богатых одеждах. Женщины в драгоценностях. Мужчины с холодными лицами. Все смотрели только на нас.