Как достать Кощея - Ольга Пашнина,Анна Одувалова Страница 5

— Можно открывать.

Я осторожно открыла один глаз. Потом второй, а потом раздалось:

— Пригнись!

Пришлось резко нырять вниз, и я чуть было не сбила ведро, которое оказалось прямо у меня под ногами. До того как я закрыла глаза, готова поклясться, его не было. Откуда появилось и почему вверх ногами?

Баюн сбил что-то у меня над головой, и мне на лапти упал мелкий, еще лысенький трехголовый горыныч.

— Это еще что такое? – пробормотала я.

Куры у нас были самые обычные. Мясные и несушки. Ну и вот несколько штук ряб, которые умело маскировались под своих товарок, из-за чего мы так и не смогли понять, кто из семи пестрых несушек ежедневно радует нас золотыми яйцами. Поэтому на всякий случай с почтением относились ко всем.

Я сделала шаг вперед и замерла от вопля Баюна:

— Осторожно! Ведро не задень!

Я встала и осмотрела курятник. Одна из куриц, надрывно кудахча, влетела мне в руки, и я прижала ее к себе, чтобы пернатая истеричка немного успокоилась. Сдула с носа перья и приготовилась слушать Баюна.

— Захожу я, значит, с утра в курятник, чтобы проверить наш золотой запас.

Я знала, что кот ученый уже давно и безрезультатно пытается вывести из золотых яиц золотых цыплят. В уютном гнезде, в углу, на самой мягкой соломке, под симпатичным искусственным солнышком всегда лежало штук двадцать золотых яиц – грелись и готовились к вылуплению. Когда кот понимал, что снова ничего не вышло, он честно передавал яйца в казну и менял на новые, только что снесенные. Все у него было под запись, пронумеровано, с датами. Я даже не спорила. Каждый развлекает себя как может.

— Ну и?

— А нету яиц. Точнее, есть, но сама посмотри.

Кот важно, задрав хвост, на задних лапах продефилировал по курятнику. Я осторожно заглянула в гнездо и увидела несколько скорлупок, несколько ядрено-зеленых яиц, три ярко-оранжевых крупных, парочку серо-бурых. И россыпь обычных куриных (ну, визуально они не отличались от обычных, но я к этому времени уже ни в чем не была уверена).

— Кто-то украл золотые яйца! А точнее, подменил на другие. Вон, горынычи ползают!

Кот со вздохом наклонился. Неловко приподняв передними лапами маленького, пока не огнедышащего змея, посадил его в ближайшее гнездо, вызвав у курицы, уже устроившейся в нем, священный ужас. Она зашлась в своей курячьей брани и свалила, а Баюн снова вздохнул.

— Под ведром у тебя в ногах василиски. Представь! А ну как бы ты зажмуриться не успела? Стояла бы тут истуканом дня три, и потом еще неделю бы онемение не прошло.

— А вот тут, под желтенькими… ничего, что солома тлеет? – деловито уточнила я, и Баюн слишком витиевато для кота выругался.

— Не иначе как ироды яйца жар-птицы нам подсунули, басурманы окаянные! Горе-то какое, Василисушка!

— Так, не начинай! – отмахнулась я. – Трагедии не произошло. Все вовремя заметили. Яйца жалко, конечно, да и с этими тварями придется разбираться! Но супостатов изловим.

— И что? Что мне с этим делать?! – завопил кот.

— Ну что-что? – Я вздохнула, думая, вытаскивать из волос куриный помет или лучше не трогать, пока до гребня не доберусь. – Сортировать.

— Как сортировать?

— По клеткам, Баюн! По клеткам! Чтобы василиски с жар-птицами в одной клетке не оказались.

— Василиса Ильинична-а-а! – раздалось со двора. Так зычно могли кричать только витязи, которые несли охранную службу.