Сезонные страхи - Шеннон Макгвайр Страница 5

И вот, пользуясь тем, что волноваться не о чем, Гарри доезжает до самого дома Мелани, возле которого на подъездной дорожке припаркован автомобиль ее отца. Гарри останавливается у соседнего дома. Он не уверен, нравится ли ему доктор Косгроув.

Во-первых, он от всех требует, чтоб его называли доктором, а белого халата, как у докторов по телевизору или у тех, которые помогали бабушке со стимулятором, у него нет. Он обычно носит костюм с галстуком, и вид у него такой, будто он с радостью удавил бы крольчонка голыми руками. Лицо у доктора Косгроува меняется, только когда он смотрит на Мелани, но и тогда его выражение Гарри не нравится.

Доктор Косгроув смотрит на дочь так, как папа самого Гарри смотрел на велосипед, когда они его притащили из магазина. Гордо и так… по-хозяйски, словно он его не купил, а сам сделал. Когда Гарри впервые услышит слово «собственник», ему на ум тут же придет отец Мелани, а почему – он и сам объяснить не сможет.

Гарри знает, что доктор Косгроув очень любит дочь, а Мелани очень любит папу. Но что-то в этом есть неправильное, хотя Гарри не может это что-то описать или объяснить, как бы ни старался. Это нечестно, но так оно и есть, и Гарри знает: если позвонить в дверь, доктор Косгроув его не пустит.

Вообще-то Гарри хороший мальчик, не разбалованный родительским богатством. Но иногда он ведет себя неосторожно, ведь ему кажется, что все на свете можно заменить. Может, именно поэтому Гарри просто бросает велосипед возле живой изгороди, а сам идет дальше пешком, убеждая себя, что если доктор Косгроув выглянет в окно и увидит его, то примет за какого-нибудь другого белобрысого мальчика, вышедшего на прогулку. Гарри – умный ребенок и понимает, что ему не положено забираться так далеко от дома без взрослых. Но ему плевать.

Обогнув дом, Гарри бросает делать вид, будто беззаботно прогуливается, и бежит прямиком во двор к большому дубу, растущему под окном у Мелани. По этому дубу так здорово лазать, ветки у него широкие и изогнутые; на глазах у Гарри Мелани сто раз на него залезала, когда ее папа сидел в доме и не говорил ей, что она слишком хрупкая и не может лазать.

Гарри считает, что Мелани никакая не хрупкая. Она сильнее всех, и намного сильнее, чем может вообразить ее отец, и Гарри бы очень хотел ей это втолковать. Может, потом, когда они вырастут и поженятся. Когда им стукнет двенадцать.

Ухватившись за самую высокую ветку, какую только удается достать, Гарри подтягивается; ему невдомек, что окно, мимо которого придется лезть, – это окно кабинета доктора Косгроува и что отец Мелани сейчас там, разговаривает по телефону. Но вот Гарри слышит из едва приоткрытого окна мужской голос. И замирает, завороженный этим взрослым голосом, словно змея дудочкой. Гарри знает, что не должен сейчас здесь быть. Он не в силах сдвинуться с места.

— Разумеется, я буду сообщать вам о том, как у нее продвигаются дела. Вы же знаете, как я благодарен за все, что вы для меня сделали. Если бы у меня не было доступа к исследованиям Асфодель… Да, сэр, – повисает жуткая долгая пауза. – Да, сэр. Я знаю, какое огромное доверие вы мне оказали, когда разрешили попробовать, и думаю, что заплатил достаточно, чтобы доказать свою преданность. Пожалуйста, позвольте мне продолжить работу. Уже совсем скоро мы узнаем, смогут ли они обе достичь зрелости, или одну следует отбраковать, чтобы восстановить другую.