Одиннадцать огней Азеры - Лина Розен Страница 5

Опасность завораживала. Стоило породить сомнение, и гости желали рисковать.

— Еще я возьму творог и свечи, – Ардали поймала взгляд светло-коричневых глаз мужчины. – Только мне нужны те, что делают Ловчие. Не вы.

Она не отвела взгляд, готовая принять сражение.

Холодные свечи Ловчих перенимали тепло тела, стоило лишь чуть-чуть подержать их в руках. Они горели ровно и долго, неравномерностью пламени предупреждая об опасностях того, кто впервые зажег их.

Многие мастера пытались разгадать тайну, но она не давалась чужакам. Только Варавия обладала тайной живого огня.

— Свечи Ловчих несопоставимы с ценой молока!

— Пяти бутылок молока, – возразила Ардали. – Причем большую часть вы делаете сами. Мы говорили о замене. Стоимость первоцветов, настоя и творога меньше того, что было уплачено. Сможете вернуть разницу в монетах?

— Нет.

Как и ожидалось.

— Сколько вы готовы предложить?

— Одну.

— Вы не цените договор?

— Одну свечу, – сказал аделье Фаррер. – И в следующий раз я добавлю несколько дополнительных единиц товара. Какой понадобится Дому, – добавил он. Ардали кивнула.

— Подходит.

— Однако у меня будет просьба.

«Требование» – договорил его взгляд.

— Слушаю.

— Вы не станете использовать или продавать свечу. Она будет знаком моих обязательств. Детали я обговорю непосредственно с Домом.

— То есть вы просто не хотите торговаться со мной?

— Я нарушил обязательства и отвечу за это, – усмехнулся аделье Фаррер. – Но, согласитесь, и мне не хочется нести убытки.

— Я передам это Дому, – сказала девушка, с трудом удержавшись от того, чтобы кивнуть. Слова ощущались песком: аделье Фаррер мог проверять ее.

Память Ардали представляла собой два кувшина: один, наполняемый вне зависимости от ее воли, покрывали трещины. Второй кувшин был маленьким: его приходилось пополнять и опустошать самому при переполнении.

С того мгновения, как Ардали осознала себя, прошло чуть больше полутора ремеров. После первого «выпадения» она помнила несколько вещей: ее зовут Ардали Мернар, она находится на площади Таллара, и это одно из трех знакомых государств.

В маленьком кувшине памяти она хранила впечатления и наблюдения, которые считала важными. Большой и старый кувшин наполняли воспоминания до первого «выпадения» и все, что лежало за пределами маленького сосуда.

Она всегда чувствовала нехватку сведений: очевидные всем вещи ускользали от нее. Сначала она спрашивала о непонятном, но ее вопросы вызывали недоумение, приучая молчать и уходить от однозначного ответа.

— Стало быть, одна свеча и договор, – сказала она. Девушка не знала, права или ошиблась на этот раз.

— Я опишу детали в письме, – добавил аделье Фаррер. – Идем. Подождете меня в доме. Холодает.

Когда Ардали покинула предместья Таллара, было уже темно. Она торопилась, переходя на бег там, где путь не шел под уклон.

Корзина с товарами оттягивала руки, но девушка привыкла к тяжести за те триеры, что работала на аделье Лейера. Каждый день она не раз и не два преодолевала спуски и подъемы Таллара, таская и более тяжелые товары.

Дом перепутья находился на краю правой стороны Пограничья. Из каждого окна в нем просматривалась своя часть Таллара.

Из южных – открывался вид на узкие, неровно вырезанные в камне ступени. Ничем не огражденные, они терялись среди травы и скрывались за стволами изогнутых деревьев, ближе к вершине вгрызаясь в изрезанный продольными полосами темно-серый камень и пронзая его.