В час, когда замурлычет кот… - Анна Леденцовская Страница 50

Дорога до кухни много времени не заняла. Всего-то надо было спуститься по лестнице и пройти по одному из боковых коридоров вглубь дома. В лаборатории остался одинокий Бенедикт, которому хозяин смог вернуть подвижность и велел сделать в помещении уборку, расставив все по местам.

Учитывая, что котище, устроив забег по вертикали, умудрился что-то посшибать на своем пути, рассыпать и даже разбить, лакею-скелету предстояла непростая задача.

Пока они шли, любопытная Хиль, стремясь пообщаться с отцом, донимала некроманта вопросами. Девочку интересовало все и сразу: хищные цветочки, картина на стене, куда ездит папа и можно ли с ним. Азрайт терпеливо отвечал и довольно ловко менял тему, переключая внимание малышки на что-нибудь занимательное, когда вопрос ему не нравился.

Например, попенял Верочке на то, что она так и не выбрала себе средство для защиты.

— Наверное, тете Вере не нравятся блестящие штучки, — тут же просветила некроманта дочь. — Она покрутила их в руках и стала читать бумажки, а потом Амурчик предложил в банку всего насыпать. А мне дадут тоже порошочки и цветную водичку смешивать? Красиво получилось.

— Когда вырастешь… — начал было объяснять малышке некромант, а Вера Дмитриевна, разглядывая рыжий пипидастр, бывший когда-то кошачьим хвостом, не раздумывая брякнула:

— Конечно, лапушка.

— Вы в своем уме? — Хозяин дома остановился и хмуро посмотрел на Мухину. — Зачем обманывать ребенка? Лаборатория опасна, и любые опыты…

— Послушайте, — перебила его Верочка, — Хиль просто попросила посмешивать цветные порошки и воду, чтобы было красиво. Никто не говорит о лабораторных экспериментах. Обычные красители и, например, глина, из которой можно что-то слепить, или тесто. Мы же на кухню идем. Почему нет?

Хильденика радостно запрыгала на одной ножке и обняла свою воспитательницу.

— Эй! — Вопль кота, который уже утопал вперед, раздался из-за угла. — Вы идете или что? Может, еще можно что-нибудь спасти или отобрать у ворюги.

Задумавшийся после слов Мухиной Морбейн кивнул каким-то своим мыслям и, подхватив дочь на руки, продолжил путь.

Так они и вошли в царство кастрюль, сковородок и котелков. Первым, что удивило Верочку, был запах. Едой в этом мрачном каменном помещении почти не пахло. Запахи имелись. Например, горящего дерева, трав и чего-то кисловатого, словно от никак не просыхающего, комом брошенного белья, а вот чего-нибудь вкусного, как, по мнению Веры, должно пахнуть на кухне, нет.

Повар появился из дальнего темного угла, где угадывалась распахнутая дверь в какую-то еще более темную каморку. Здоровенный, как гора, мужик тащил небольшую корзинку, бережно прижимая ее к засаленному фартуку, очевидно столетие назад бывшему белым. Вокруг блестящей розоватой лысины кучерявился седой пушок.

Вошедших он не заметил, воркуя над содержимым своей ноши.

— Сейчас папочка вас покормит. Проголодались? Сахарочек на пользу…

Он улыбался, и в его рту Вера разглядела весьма устрашающие клыки.