1977 - Александр Скок Страница 50

Да, с такими, как они, никогда не заканчивается сразу. И эта мысль, она шла со мной рядом, как чужая тень, пока мы с Аней неспешно шагали по аллее. Я не выдержал и натянул шапку. Солнце светило ярко, мороз кусал лицо, как злой пес. Градусов двадцать пять точно, а может, и больше. Снег под ногами скрипел, будто старые пружины, и блестел в солнечных лучах, словно кто-то рассыпал по нему крошечные осколки стекла.

Мы шли молча. Только ее дыхание слышалось рядом, легкое, прерывистое, как будто она переживала что-то внутри. Я чувствовал этот момент – все вокруг замерло, ожидая, что будет дальше.

Телефон в кармане. Опять его положил. Привычка. И тут в голову пришла мысль. Абсурдная, почти детская. Один наушник – Ане, другой – мне, включить что-нибудь вроде Стинга. Какой-нибудь медляк. Потанцевать прямо здесь, среди скрипучего снега и пустой аллеи. Когда-то я так сделал с Юлькой. Это было во время нашего первого свидания. Она засмеялась, сказала, что это глупо, но все равно танцевала. Но Юлька – моя жена. А Аня… Аня – просто девушка, которая вдруг оказалась рядом в случайный момент. Так я себе это объяснил.

Я мысленно выругался. Танцы под Стинга – плохая идея. Не для женатого мужчины. Даже эта прогулка уже балансировала на границе дозволенного, и я знал, что Юлька, если узнает, не оставит этот танец без внимания. Для нее это было бы изменой, без вопросов. Она бы так решила. Так что Стинг и медляк отменяются. Мы просто прогуляемся.

С каждой минутой наше молчание становилось тяжелее. Я обернулся через плечо, но сзади никого не было. Парни, кажется, потеряли к нам интерес, а может, просто исчезли, как привидения, оставив после себя неприятное послевкусие.

Чтобы разрядить эту нарастающую тяжесть, я спросил:

— Какие планы на сегодня?

— В шесть часов у меня гимнастика, – ответила она. – Наверное, мне пора домой. Который час?

Я взглянул на наручные часы.

— Почти двенадцать.

— Проводишь меня до остановки?

— Конечно.

Молчание вернулось, тягучее и странное. Мы шли рядом, но ее мысли было где-то далеко, это чувствовалось. И вдруг она спросила, почти шепотом:

— Где ты живешь?

— В гостинице, – ответил я, бросив на нее взгляд.

Она снова замолчала. Внутри нее явно шла какая-то борьба – между желанием спросить и страхом задать этот вопрос. Это было написано на ее лице.

— А что? – спросил я, решив сам дать ей толчок.

— Просто… не пойми неправильно, – начала она, ее голос дрогнул. – Просто хотела узнать твой телефон. Вдруг мне нужно будет тебе позвонить.

Она сказала это, не глядя на меня. Боялась, что увидит в моих глазах осуждение? Возможно. Я усмехнулся про себя. Какая же глупышка.

— Есть что-то еще кроме латыни? – Я улыбнулся, надеясь разрядить обстановку.

Аня усмехнулась, почти весело:

— Нет. Дальше я сама все сдам.

— У меня нет телефона… – Я пожал плечами.

— Ну да. Ты же в гостинице.

— Могу позвонить завтра. Найду, откуда.

Она чуть наклонила голову, и челка из-под ее шапки упала на ее лицо.

— Завтра иду с друзьями кататься на коньках. Пойдешь?

— Почему бы и нет. Во сколько?

— Вечером. – Она смахнула челку в сторону. – Точное время я еще сама не знаю.

— Тогда я позвоню тебе ближе к шести. Нормально будет? Отец еще на работе?

— Нормально.

Затем резкий, тупой удар в спину. Я обернулся. На аллее остался кусок промерзшего, как камень, снега. Это был не снежок, в такую погоду его нельзя было слепить даже с усилием. Я огляделся, и взгляд тут же нашел хулиганов. На противоположной стороне улицы шли те самые парни. Рыжий – тот самый, с веснушками – метнул еще один кусок снега, с явным прицелом на нас.