Призванная на замену или "Многорукая" попаданка - Анна Кривенко Страница 50

Он больше не сомкнул глаз. А с утра ждал её с нетерпением — хотел заглянуть в глаза и понять: какая она на самом деле, будто мог заглянуть в ее мысли одним взглядом…

Но пришла не Пелагея. Пришла её дочь — старшая. Высокая, худощавая, со строгим взглядом. Совсем не похожая на мать, но в этом и было её особое достоинство.

Она поздоровалась сухо, как взрослая, и спокойно сказала:

— Сегодня мама не сможет прийти.

Андрей Власович нахмурился:

— Почему?

— Она в деревне своих владений. Срочное дело.

Он нахмурился ещё больше:

— Проблемы?

— Если и проблемы, мама всё решит, — спокойно ответила девочка, опустив глаза.

Он удивился. Умная. Не по годам. Сказала ровно столько, сколько нужно, не больше. И ясно дала понять: в чужие дела не лезьте.

Уважаем.

И всё же — внутри шевельнулось недовольство. Не оттого, что Пелагея не пришла… а оттого, что он не увидит её.

Андрей Власович отпустил девочку и начал метаться по комнате, захлёбываясь своими мыслями.

А потом пришла мысль — ребёнка надо было угостить. Конечно, у него не было детей. Он не привык к таким проявлениям, вот и не подумал сразу. Но ведь видно же — они бедствуют, так что…

— Иван! — крикнул он слуге. — Догони девочку. Передай ей немного провизии. Всё, что есть хорошего сейчас в наличии на кухне — отдай с собой.

Слуга метнулся исполнять приказ, а Андрей Власович сразу засомневался в своей добродетели. Пелагея — гордая женщина. Может вспылить, поняв его милосердный жест превратно…

Но… может это и к лучшему? Пусть покажет своё настоящее лицо.

Эта мысль немного успокоила. Хотя какой там покой?

Целый день он думал о ней. Она врывалась в его разум без спросу, властно, по-хозяйски.

Стоило закрыть глаза — снова всплывал сон: её глаза, похожие на озера, в которых, наверное, куча утопленников, запах ее кожи, от которого кружилась голова, мягкость губ…

Андрей Власович вздохнул обречённо.

— Безумие!!! — повторил в сотый раз.

Нет, так нельзя больше. Пусть завтра придёт в последний раз — и всё. Он не должен её больше видеть. Будем считать, что долг она вернула. Исчезнет из его жизни — исчезнут и чары…

* * *

Я вернулась домой, выжатая досуха. Рука болела, в голове гудело. Но, едва переступив порог, я пощипала щёки и расправила плечи. Детям не должно быть видно, насколько мне плохо. Я — их опора.

С улыбкой, через силу, пошла на кухню.

Когда вошла, замерла от изумления: на столе стояла огромная корзина, ещё больше той, что я сама притащила на днях. И в ней было… богатство. Еда — да такая, о которой мы уже забыли: белый хлеб, копчёная ветчина, зелёные яблоки, сыр, орехи и… даже сахар.

Дети обернулись. Лера подбежала, сияя:

— Мама, представляешь? Сосед дал Вале эти продукты! Он добрый! Давай дружить с ним! Мне он нравится!

Слово «сосед» отрезвило. От него? Он что — посочувствовал?

Не вяжется. Он же — тот, кто унижал меня, мстил, вредил. Он же — камень, а не человек. А теперь… такая добродетель?

Хотя… к нему же приходила Валя. Наверное, он пожалел ребёнка. Всё стало ясно. Но почему противный осадок в душе?

Наверное, хотелось бы, чтобы и ко мне Андрей Власович относился по-человечески, а не как к собаке, которая ему задолжала…

Я разозлилась. Нет уж, пусть катится. Пусть топчется в своём высокомерии. Мне его уважение не нужно!