Злая. Сказка о ведьме Запада - Грегори Магуайр Страница 50

— Вы ведь так не считаете на самом деле?

Галинда нечасто давала себе труд подумать, верит ли она в то, что говорит; весь смысл разговора обычно состоял в его непрерывности.

— Ну, я не хотела оскорбить вашего отца. Кто знает, вдруг он читает проповеди живо и интересно.

— Нет, я о другом: вы считаете, что зло действительно существует?

— Откуда же мне это знать?

— Ну, спросите себя, мисс Галинда. Существует ли зло?

— Я не знаю. Вы мне скажите. Зло существует?

— Я и не говорила, что я это знаю.

Соседка взглянула на Галинду как-то искоса, исподлобья – или так показалось, потому что волосы падали ей на лицо, как вуаль?

— Но почему вы действительно не спросите у своего отца? Не могу понять. Он должен знать ответ, это же его работа.

— Мой отец многому меня научил, – медленно ответила Эльфаба. – У него прекрасное образование. Он научил меня читать, писать, думать – и многому другому. Но этого недостаточно. Я просто думаю, что хорошие священники, как и наши учителя здесь, умеют задавать правильные вопросы, чтобы заставить человека думать. Но вряд ли у них есть ответы. Это не обязательно.

— О, сказали бы вы это нашему скучному священнику дома! У него-то есть все ответы, и стоят они недёшево.

— Но, может быть, в вашей идее правда что-то есть… – рассуждала вслух Эльфаба. – Насчёт зла и скуки. Зло и уныние. Зло и бездействие. Зло и вялая кровь.

— Звучит как стихи. К чему девушке вообще интересоваться злом?

— Само по себе оно меня не интересует. Однако о нём говорят все ранние священные тексты. Поэтому я думаю о том же, о чём они, вот и всё. Иногда священники также пишут о посте и о том, что нельзя есть разумных Животных, и тогда я думаю и об этом тоже. Мне просто нравится размышлять о прочитанном. А вам?

— Я не очень много читаю. Так что, скорее всего, и думаю не очень хорошо. – Галинда улыбнулась. – Зато одеваюсь с иголочки.

Ответа от Эльфабы не последовало. Галинда, гордившаяся своим умением превратить любой разговор в хвалебную песнь себе, пришла в замешательство. Она неуклюже продолжила, раздражённая необходимостью тратить лишние силы:

— Ну и что же эти старые зануды думали о зле?

— Трудно сказать точно. Кажется, они были одержимы идеей, что зло где-то обитает. Злой источник в горах, или злой дым, или злая кровь в жилах, которая передаётся от родителя к ребёнку. Они в чём-то напоминали первооткрывателей Страны Оз – только их карты изображали невидимые вещи, да ещё и довольно противоречиво.

— Ну и где в итоге находится зло? – спросила Галинда, плюхнувшись на кровать, и прикрыла глаза.

— Да вроде бы они так и не пришли к согласию. Иначе зачем бы им писать проповеди и спорить друг с другом? Некоторые утверждали, что изначальное зло зародилось из пустоты, оставшейся после того, как Королева Фей Лурлина покинула наш край. Когда добродетель исчезает, то место, которое она занимала, искажается и таким образом превращается в зло, ну, или дробится и умножается. Так что всякое зло – лишь признак отсутствия божества.

— Ну я бы не узнала такое зло, даже если бы оно на меня свалилось, – сказала Галинда.

— Ранние унионисты были куда более склонны к вере в Лурлину, чем нынешние. Они утверждали, что в наших местах витает некий невидимый очаг искажения, оставшийся с тех пор, как мир впервые ощутил боль ухода Лурлины. Он словно холодное дуновение из ниоткуда в тёплую безветренную ночь. Самая кроткая душа, пройдя сквозь него, подвергнется его разлагающему влиянию – а потом пойдёт и убьёт соседа. Но разве это вина человека, если он никак не мог увидеть этот очаг зла и нечаянно в него угодил? Однако унионисты так и не вынесли по этому поводу однозначного вердикта, а теперь многие и вовсе не верят в Лурлину.