Пламя в небе - Софи Джордан Страница 51

— Я готова.

Очевидно, мое согласие – это все, что ему требовалось услышать. Большой ладонью он обхватил меня за лодыжку и одним плавным движением стянул вниз, уложив на спину. Я тихо ойкнула, сознавая, что пышный подол моей ночной сорочки задрался до колен.

Его взгляд упал на кружевные тесемки, аккуратно завязанные у меня на шее.

— Не очень-то соблазнительный подобрали тебе наряд.

Я вспомнила его дремлющий детородный орган. Быть может, ему трудно найти в себе мужество овладеть мной?

Он заключил мое лицо в ладони и склонился надо мной, обдавая меня жаром своего обнаженного тела, горячего, как печка. Я втянула в легкие воздух.

— И кто же у нас здесь, м-м? – произнес он прямо у моих губ, опалив их своим дыханием через полупрозрачную ткань.

Я затрепетала – отчасти от его близости, отчасти оттого, что своим вопросом он поверг меня в панику. Не та, которая ему нужна.

Я отогнала от себя эту мысль: потом будем разбираться.

— Твоя невеста, милорд, – ответила я, облизнув губы.

В комнате кто-то тихо кашлянул, и я сразу вспомнила, что там стоят десятки людей. Прислушиваются. Предвкушают. Я бросила на занавеси злобный взгляд.

— Не обращай внимания, – сказал он, проследив за движением моей головы.

— Постараюсь, – содрогнулась я.

Теплом своего дыхания он волновал тонкую ткань на моей щеке. Наши лица почти соприкасались. Его черты я видела неясно, но они отпечатались в моей памяти. Глубоко посаженные глаза под бровями вразлет. Массивный подбородок. Широкий неулыбающийся рот.

Он взялся за кружевные тесемки моей благопристойной ночной сорочки, которая была завязана под горлом, и я сунула ладони под себя, сдерживая порыв ударить его по рукам.

Он в два счета развязал тесемки и распахнул ворот ночной сорочки, обнажая часть моего тела.

И замер.

Я напряглась, запрещая себе ежиться под его взглядом. «Это – моя обязанность в брачную ночь», – напомнила я себе, а я всегда выполняла свои обязанности. Не то чтобы мои прелести полностью были выставлены напоказ: вырез был недостаточно широк. В любом случае я всегда думала, что мои прелести особого восторга не вызывают. Мои груди размером были не больше персиков. Утонули бы в его ладонях.

А он, не шевелясь, все смотрел на меня, и под его взглядом я чувствовала себя абсолютно обнаженной, оголенной до костей, и мои «персики» наливались тяжестью, в них ощущалось странное покалывание. В вырезе сорочки, доходившем до середины туловища, они виднелись лишь наполовину. Грудь судорожно вздымалась и опускалась от прерывистого дыхания.

— Какая у тебя кожа, – пробормотал он почти в задумчивости и кончиком пальца проторил жгучую дорожку в ложбинке между округлостями. – Бархатная, без изъянов.

У меня перехватило дыхание. Мне хотелось ответить, что он тоже без изъянов. Что тело его идеально гладкое. Ни единой боевой отметины, ни единого напоминания о сумасбродствах детства.

Мое внимание отвлекло движение у него за спиной, и в животе ухнуло.

В щели между занавесями, которые не были – не могли быть – задвинуты плотно, светлел неясный овал лица какой-то подглядывающей дамы.

Я одеревенела. Жадно прикладываясь к кубку, она нагло глазела на нас. Ишь как здорово устроилась: и вино тебе, и зрелище. Мне хотелось опрокинуть кубок ей в лицо. Хотелось зарыться под одеяло. Я дурачила себя, полагая, что сумею забыть о том, что, кроме нас, в спальне есть кто-то еще.