1977 - Александр Скок Страница 52

Он двигался медленно, как ломовая лошадь, но, черт возьми, удар как молот. Удар был грубым, бесцеремонным, прямо чуть выше уха. Не лицо, не челюсть, а вот это место, где тонкая кожа и кости резонируют с каждым толчком, как барабан. Боль ударила волной, горячей и мгновенной, голова мотнулась назад.

Я попробовал собрать мысли, вернуть себе контроль, но этот момент стоил мне всего. Ошибка. Самая обыкновенная, самая человеческая. Я пропустил второй удар. Теперь от Цыгана, и этот прилетел прямо в бровь. Мир сразу пошел под откос, будто кто-то накренил землю. Ноги предали меня, или, может, лед сделал свою часть работы, кто теперь разберет. Я полетел вниз, и тротуар встретил меня, как старый враг, холодный и беспощадный.

Но они не собирались останавливаться. Рыжий, который до этого маячил сбоку, как наблюдатель, вдруг выкинул ногу. Его ботинок вошел мне в ребра. Я не мог дышать, не мог двигаться, но знал: они еще не закончили…

— Все, хватит! Убьете! Поднимите, – скомандовал толстый.

Кто-то схватил меня за подмышки и резко поставил на ноги. Ледяной тротуар шатался под ногами, или это моя голова отказывалась сотрудничать с реальностью? Меня грубо поставили к дереву – холодная кора впилась в спину. Они расположились напротив, их силуэты казались больше, чем были на самом деле.

Я поднял голову и сразу почувствовал, как что-то теплое и липкое скатилось в уголок глаза. Кровь. Она резала зрение. Я машинально стер ее рукавом, но неприятные ощущения остались.

Аня была неподалеку. Она стояла, замерев, ее лицо застыло в выражении чистого ужаса. Я видел этот взгляд раньше, когда на нее напала стая собак. Те же пустые глаза, тот же застывший крик, который так и не родился. Она ничего не могла сделать, только смотреть, как разворачивается спектакль.

Толстый шагнул ближе. Он остановился на расстоянии вытянутой руки. Его глаза были темные, тяжелые. Потом он ухмыльнулся – медленно, лениво.

— Ну как, понравилось? – сказал он с ленивой насмешкой, которую люди обычно приберегают для жертв. Для тех, кто уже не может ответить.

— Ага, очень. Думаю, записаться к вам на массаж. Спина болит часто, – прохрипел я, натянув на лицо усмешку.

Цыган поднял кулак.

— Можем повторить, – сказал он, наклоняясь чуть ближе, так что я почувствовал запах его дыхания: табак и дешевое пиво.

— А скидка будет? – бросил я.

Он улыбнулся, но это была не добрая улыбка. Кулак завис в воздухе, потом вдруг рванул вниз и, прежде чем я успел хотя бы напрячь мышцы, ударил меня прямо в солнечное сплетение.

Боль пришла мгновенно. Тупая, вязкая, она разлилась по всему телу. Воздух вылетел из легких, словно его откачали насосом. Я согнулся пополам, сдавленно закашлялся, глотая воздух ртом. Я задыхался. Грудь сжималась, спазм не отпускал. Воздух был ледяным, резал горло, но я все равно пытался глотать его. Раз за разом. Потому что это все, что я мог сделать.

— За Анькой вздумал ухаживать? – произнес толстый, сунув руки в карманы пальто.

Его ноги широко разъехались по льду. В моем мире это называлось позой альфа-самца.

Я выдавил кашель и, собрав остатки воздуха, хрипло выплюнул:

— Тебе-то что?

— А то. Она моя.

— Она об этом хоть знает? – усмехнулся я и снова закашлялся.

— Скоро будет знать. Она. Моя. Понял? Еще раз. Увижу. Тебя с ней. Рядом. – Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть кто тут главный. – Пришибу. Понял?