Тот, кто вырезал моё сердце - Кассиан Маринер Страница 52

Я подошла к крыльцу и встала на ступеньку выше, чтобы казаться рослее.

— Мастер Хань заболел, — громко объявила я. — Лихорадка. Сегодня работами руковожу я.

По толпе пронесся ропот. Кто-то засмеялся.

— Ты? — хохотнул один из грузчиков. — Соломинка? Да ты ведро со смолой не поднимешь. Иди кашу вари, парень. Пусть Мастер выйдет.

— Мастер не выйдет, — отрезала я. — А если вы не начнете работу сейчас, вы не получите жалование за сегодняшний день.

— Ого, угрозы! — Тигр шагнул ко мне. Он был огромен, как гора. — А кто ты такой, чтобы лишать нас денег? Ты — никто. Слуга.

Мне стало страшно. Эти люди уважали только силу. Если я дам слабину сейчас, они сомнут меня, а с ними рухнет и стройка. Я медленно отцепила от пояса нефритовую печать Хань Шуо и подняла её над головой. Солнце сверкнуло на зеленом камне.

— Это печать Небесного Архитектора, — мой голос зазвенел, набирая силу. — Тот, кто держит её, говорит голосом Мастера. Вы можете смеяться надо мной, но вы не посмеете смеяться над этим знаком, потому что за ослушание владельцу императорской печати полагается не просто увольнение, а кнут.

Тигр Ли прищурился, глядя на печать. Он знал, что это такое. Это была власть.

— Ладно, — буркнул он, отступая на шаг. — Печать есть печать. Что делать-то, начальник?

— Разжигайте котлы, — скомандовала я, пряча дрожь в руках. — И тащите смолу. Мы будем варить Слезы Дракона.

День превратился в ад. Жара от котлов была невыносимой. Черная и густая смола бурлила, извергая удушливый дым. Я бегала от котла к котлу, проверяя температуру.

— Мешайте! Быстрее! Она густеет! — кричала я. — Не давайте ей пригореть!

Я сама взяла огромную деревянную мешалку, когда один из рабочих устал. Мои руки ныли, пот заливал глаза, бинты на груди пропитались влагой, но я не останавливалась. Я должна была доказать им. И себе и Ему.

К полудню смола была готова. Мы начали покрывать понтоны. Это была грязная работа. Мы были измазаны черной жижей с ног до головы.

В какой-то момент я заметила, что Тигр молча и сосредоточенно работает рядом со мной, и он больше не ухмылялся.

— Ты крепкий, парень, — сказал он вдруг, передавая мне ведро. — Я думал, ты сломаешься через час, а ты тянешь как мул.

— У меня хороший учитель, — ответила я, вытирая нос рукавом и оставляя на лице черную полосу.

К закату понтоны сияли черным глянцем и были готовы принять на себя тяжесть крыши.

Я валилась с ног от усталости, но это была приятная усталость. Я справилась. Пошла в Западное крыло, чтобы вернуть печать и доложить Мастеру. Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь. Хань Шуо не спал, сидел на кровати, опираясь на подушки, и читал какой-то свиток, держа его здоровой рукой.

Увидев ггрязную, растрепанную, пахнущую гарью и потом меня он отложил свиток.

— Ты похож на демона из преисподней, — сказал он, но глаза его улыбались.

— Понтоны готовы, Мастер. Смола легла идеально. «Рыбьи глаза» были правильного размера.

Я подошла и положила печать на столик.

— Я вернул её.

— Оставь себе, — вдруг сказал он.

— Что?

— Оставь печать у себя, Лин И. Пока моя рука не заживет, ты будешь моим заместителем.

Мое сердце подпрыгнуло.

— Но это... это огромная честь. И ответственность.

— Ты заслужил её сегодня. Шэнь рассказал мне, как ты поставил на место Тигра. У тебя есть стержень, — он похлопал ладонью по краю кровати. — Сядь. Ты шатаешься.