Хозяйка старой лавки. Новая жизнь после развода! - Анастасия Пенкина Страница 52

— Успокойтесь, Алисия, — сказал Виктор ровным, деловым тоном. — Здесь нет никого из города. Только студенты. Что бы они ни увидели, слухи не выйдут за стены Академии. Я прослежу за этим. Выкиньте это из головы.

Его спокойствие было таким абсолютным, а голос таким властным, что моя паника начала отступать. Он говорил как человек, привыкший решать подобные проблемы. И я ему поверила.

Не дожидаясь моего ответа, он резко обернулся и пошел дальше.

— Пойдемте, — бросил он через плечо и начал спускаться быстрыми, уверенным шагом.

Я, словно загипнотизированная, последовала за ним. Во дворе студенты расступились перед ректором, как вода перед камнем. Виктор подошел прямо к эпицентру центру событий.

Себастьян уже поднялся на одно колено, отплевываясь, а Бель пыталась помочь ему встать, ее лицо было бледным от ужаса. Увидев Виктора, она отпрянула.

Виктор не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к сыну.

— В мой кабинет, — произнес он тем же тихим, не допускающим возражений тоном. — Сейчас же.

— Отец, но он… — начал Себастьян, бросая яростный взгляд на Люциана.

— Я сказал — сейчас же, — перебил Виктор, и в этих словах прозвучала такая сталь, что даже я вздрогнула. — Остальное обсудим в кабинете.

Он развернулся и пошел обратно ко входу, не оглядываясь, будто не сомневаясь, что сын послушается. И тот послушался. Он побрел за отцом, не глядя ни на кого.

Только теперь Виктор на ходу бросил короткую фразу в мою сторону, не замедляя шага:

— Леди Арден, позаботьтесь о дочери. Я распоряжусь насчет экипажа.

И он скрылся в дверях, уводя с собой сына. Мне оставалось разобраться со своей дочерью.

Я подошла к Бель. Она стояла, сжимая в кулаках свой платок, испачканный чужой кровью, и дрожала то ли от унижения, то ли от злости, или всего сразу.

— Все, — прошипела она мне, едва я оказалась рядом. Ее глаза блестели слезами ярости. — Все испорчено. Позор на весь город…

— Домой, — коротко сказала я, беря ее под локоть. — Сейчас же. Обсудим все там.

И, не слушая ее возражений, я повела ее прочь от любопытных взглядов, к ожидавшему у главного входа экипажу.

Дорога домой прошла в гробовом молчании. Бель сидела, отвернувшись к окну, и смотрела на мелькающие огни, напряженные плечи и руки сжатые в кулаки на коленях, выдавали ее состояние. Я не стала начинать разговор в карете, нам требовалось более уединенное место.

Дома, едва мы переступили порог, я спросила:

— Чай?

Бель кивнула, не глядя, и ушла в гостиную, скинув накидку на первый попавшийся стул.

Пока чай заваривался, я пыталась собраться с мыслями. Кричать или упрекать, значило потерять контакт, который и так было непросто наладить после переезда. Но и молчать было нельзя. Я принесла поднос и села напротив.

— Бель, — начала я спокойно, когда она взяла свою чашку. — Давай разберемся, что сегодня произошло. С самого начала.

Она вздохнула, но не стала отнекиваться и замыкаться в себе. Видимо, ей самой нужно было выговориться.

— Это все из-за него, — выдохнула она. — Из-за этого Себастьяна Кроу.

— Сына ректора, — уточнила я.

— Да, — кивнула она и начала рассказывать.

И чем больше Бель рассказывала, тем сильнее ее кровь закипала.

— В тот самый первый день, когда я ушла гулять, я зашла в парк. Там была компания студентов. Они увидели меня и начали спорить. Я слышала их. Один из них сказал, что Себастьян не осмелится подойти к незнакомой девушке. А Себастьян… он подошел.