Белая королева - Евгения Сафонова Страница 53

В них я бежала по коридорам твоего дома. За мной по пятам следовало чудовище – настоящее чудовище, тварь, сотканная из теней и древесных корней. Оно загоняло меня в тупик, в конце которого ждало зеркало. В нём я видела себя саму – с улыбкой холодной, как кинжал, и кровью на бледных руках.

А за плечом моим появлялось чудовище, и среди теней и древесных корней я различала твоё лицо.

В какой-то момент я начала бояться снов больше, чем реальности. Наяву единственным, что преследовало меня, было одиночество.

Я устала бояться того, что ты можешь сделать со мной. И ты исчез из моих кошмаров, чтобы встретиться со мной наяву.

Теперь я снова вижу тебя во снах. В них и в заколдованных зеркалах Дома.

И только.

Я нашла приглашение к ужину, когда проснулась. Листок бумаги ждал на гобеленовом кресле, которым я подпирала дверь.

Запираться от тебя в твоём Доме не было никакого прока. Но ты милостиво позволял мне думать обратное.

Прежде я ела в одиночестве. Изысканные яства точно по моему вкусу всегда ждали внизу, в том же зале, где попался в ловушку отец. В Доме нет часов, но я привыкла спускаться в залу, когда начинает темнеть.

Так я сделала и в тот раз.

Ты ждал меня с кубком в белых пальцах, во главе стола, как подобает хозяину. Когда я прошла сквозь увитые розами двери, ты поднял ладонь, и стул по твою правую руку отодвинулся сам собой. Ты поприветствовал меня и предложил сесть, а я слишком боялась прогневить тебя, чтобы отказаться. Невидимая рука, как обычно, поднесла золотой кувшин с вином к моему кубку, чтобы наполнить его.

Странно было видеть на столе золото и серебро в век фарфора и хрусталя.

Кто бы ни возвёл твой дом, он сделал это за столетия до наших дней.

— Как ты находишь своё пребывание в моей обители, красавица?

В вопросе звучало такое участие, будто не ты завлёк меня сюда и запер здесь.

— Благодарю за беспокойство. Я находила бы этот дом довольно гостеприимным, не будь я пленницей, которой суждено сгинуть в его стенах.

— Он может быть куда гостеприимнее, и он будет, – заверил ты с улыбкой, совсем не похожей на ту, которой меня встретили тридцать закатов назад. – Я ждал, пока ты наберёшься смелости, чтобы оценить моё гостеприимство. Вылазки в библиотеку – уже недурной знак.

— Вы следили за мной?

— Мне нет нужды следить за тобой. Дом един со мной, как я с ним. Мне ведомо всё, что происходит в этих стенах, и всё, что таят мои гости, – сказал ты. – Ешь. Ты голодна.

Я и правда была голодна. Настолько, что голод пересилил страх.

В тот вечер ты не ел со мной, только подносил кубок к губам. Ты молчал – и снова заговорил, только когда тарелка моя опустела.

Впрочем, сказанного было достаточно, чтобы изменить всё.

— Я знаю, что ты откажешь, и всё же не могу не спросить, – молвил ты, когда я отложила вилку, не зная, чего ты ждёшь от меня теперь. – Ты возляжешь со мной этой ночью?

Я не испугалась ещё пуще лишь потому, что в глазах твоих не было ни голода, ни желания, одна печаль. Оскорблённо и холодно я задала ответный вопрос:

— Коли вам известен исход, зачем спрашивать?

— Хотел бы промолчать, но не могу. Ещё одно условие проклятия, запершего меня здесь, – произнёс ты, повергая меня в недоумение. – Как и само твоё пребывание в этих стенах.

— Проклятие?..

— Обрекающее меня быть таким же пленником, как и ты. Больше я могу рассказать лишь той, кто разделит со мной ложе. Полагаю, ты не желаешь удовлетворять своё любопытство такой ценой, а я не собираюсь ни к чему принуждать тебя.