Меч света - ГоЛеон Страница 53

— За что его? – спросил я у мужичка, стоящего рядом.

— Лекарь он местный, душегубом оказался. Говорят, двадцать невинных душ загубил.

— Понятно. Скажи, уважаемый, не было ли у вас тут хвори какой?

— Да как везде – сыпь да насморк.

Через секунду топор палача с глухим звуком опускается на шею узника, и в тот же миг все исчезает. Мы снова стоим в пещере. Перед нами – все то же пылающее сердце и двое не шелохнувшихся стражей.

— Ты готов ответить на вопрос? – прозвучало в зале.

— Да, готов. Убийца – палач.

— Поясни. Нам важна суть.

— Понимаете, дело не в лекаре. На его месте мог оказаться кто угодно: кучер, чья лошадь в панике задавила с десяток прохожих, или пожарный, который, спасая одного, забыл проверить запертую дверь, а за ней были те, кого он обрек на гибель, или любой другой. Они несли вину, пусть даже невольно, но их объединяет одно – раскаяние. Они осознают, что натворили. Знают, что им не избежать кары, и просят лишь прощения. Не оправдания – понимания. Палач же – другое дело. Он гордится тем, что делает. Он лишает жизни, не задумываясь. Скольких он казнил по ошибочному приговору? Скольких – пусть и виновных, но не злых? Ты не найдешь в нем сострадания. Он уверен: не он убивает, а суд, он лишь рука закона. Он может быть прекрасным мужем, добродушным соседом, верным другом. Но, ложась спать, он знает: утром ему снова на работу. Снова убивать.

Через мгновение мы вновь оказались в той самой комнате, откуда все началось. Пространство вокруг наполнилось торжественной музыкой, и громкий голос возвестил, что одно из четырех сердец лабиринта было поражено. Вокруг стояли столы, ломящиеся от еды, будто в ожидании праздника, но нам было не до него – аппетит напрочь исчез.

Гёте тяжело опустился на ближайший стул, налил себе полный бокал чего‐то горячительного и, не моргнув, осушил его залпом.

— Я вот понять никак не могу… Все, что сейчас было, к чему вообще? – Гном нахмурился, разглядывая пустой бокал, словно в поисках ответа.

— Трудно сказать… – пожал я плечами. – Возможно, нам пытаются показать, что не все в этом мире так однозначно. Мы ведь тоже убийцы, пусть и действуем во благо. Но если посмотреть с другой стороны? Представь, что ты – по ту сторону, несешь в мир нечто хорошее, как тебе кажется. А тут приходит Странник и, чтобы остановить тебя, убивает всех подряд. Кто в таком случае герой?

Гном задумался, его взгляд потемнел.

— Понимаю. Но в таком случае правда на нашей стороне. Это он пришел к нам, а не мы к нему. Он нарушил границы, попытался навредить. А после того как посягнул на самое святое, что у меня было, – на мою семью… – Гёте сжал кулаки. – Я его найду. Найду, и он пожалеет. Пусть считают меня убийцей, мне плевать.

— Вот это правильный настрой, – усмехнулся я. – А теперь давай все же поедим. Пусть время тут и течет странно, организм не обманешь, еда лишней не бывает.

Пока гном налегал на угощения, я открыл карту и, как и ожидал, увидел, что дверь к первому сердцу исчезла. Осталось три. Убедившись, что на сегодня приключений достаточно, я последовал примеру Гёте и начал уплетать за обе щеки все, что так заботливо предоставил нам лабиринт. Поспать бы еще… По ощущениям, мы не сомкнули глаз уже пару суток.

Решив не спорить с телом, мы устроились на мягких диванах и под легкую, едва уловимую музыку вскоре погрузились в крепкий, спокойный сон.