Криминалист 6 - Алим Тыналин Страница 54

Я нажал кнопку рации дважды, раздались два коротких щелчка. Через пятнадцать секунд в задней части типографии загрохотало, Торренс и Макгрэт открыли заднюю дверь ключом, изъятым у Кауфмана.

Шаги, голоса: «Чисто. Проходите.» Типография начала наполняться людьми. Паттерсон вошел с улицы, Шульц за ним следом.

Фотограф из балтиморского отделения, длинноногий молодой парень с «Никон Ф2» на шее и вспышкой «Вивитар», начал снимать прилавок, конверт, витрину, вход, прежде чем кто-либо что-либо тронул. Щелчок затвора, перемотка пленки, снова щелчок, ритмичный, деловитый звук, заполнивший тишину типографии.

Дэйв увел Кауфмана к служебной машине на заднем дворе. Я остался.

Ключ от подвала висел на кольце с остальными ключами Кауфмана, маленький, плоский, латунный, с номером «7» на головке. Я спустился по лестнице, узкой, крутой, деревянные ступени скрипели под ногами, и открыл железную дверь.

Подвал оказался именно таким, как описывал Вейс. Три комнаты, низкий потолок, бетонный пол.

В первой печатный пресс «Гейдельберг Виндмилл», черная чугунная станина, маховик, педаль, стопка чистой бумаги на подающем лотке. Рядом чертежный стол с закрепленным пантографом, латунные рычаги, стальные шарниры, стилус с левой стороны, перо-держатель с правой. На полке над столом картонные шаблоны с вырезанными контурами подписей, пронумерованные от одного до четырнадцати.

Вторая комната. Металлический шкаф, серый, с навесным замком. Замок открылся третьим ключом с кольца.

Внутри четыре полки. На верхней стопка паспортных бланков, зеленые обложки, чистые, без данных, без фотографий. Я насчитал двадцать три штуки.

Настоящие, бумага, водяные знаки, тиснение. Откуда они попали сюда, это вопрос, на который Кауфман, возможно, ответит, а возможно, нет. Вторая полка содержала свидетельства о рождении, рассортированные по штатам в картонных разделителях с надписями: «Огайо», «Пенсильвания», «Мэриленд», «Западная Виргиния». Десятки свидетельств.

Третья полка это готовые комплекты в запечатанных конвертах, помеченные номерами от двести двенадцати до двести тридцати одного. Двадцать комплектов. Двадцать новых людей, ожидающих заказчиков.

Третья комната как химическая лаборатория. Два стола, весы с латунными чашками, стеклянные банки с реактивами, промаркированные мелким аккуратным почерком.

Хромат свинца, желтый порошок в банке с притертой крышкой. Берлинская лазурь темно-синяя, почти черная. Льняное масло в бутылке. Скипидар.

Набор резиновых штампов в деревянном ящике, разложенные по размеру, круглые, прямоугольные, овальные. Чернильные подушечки, три штуки, разного цвета. И ультрафиолетовая лампа на штативе у дальней стены, Кауфман проверял качество собственных печатей так же, как Чен проверял их в лаборатории ФБР.

Конвейер. Полный, рабочий, отлаженный. От свидетельства о рождении мертвого младенца до готового паспорта, все в одном подвале, все в руках одного человека.

Фотограф спустился следом и начал снимать. Вспышка «Вивитар» мерцала в низком помещении, отражаясь от стеклянных банок и металлических стенок шкафа.

Я стоял у входа и смотрел, как свет выхватывает из полутьмы деталь за деталью, пантограф с тонким пером, шаблон номер семь с контуром чьей-то подписи, стопку зеленых паспортных книжек, аккуратную надпись «Хромат свинца» на банке с желтым порошком. Каждая вспышка доказательство. Каждый снимок гвоздь в крышку дела.